И нет конца обманам - С. Дж. Сильвис

– А если я не хочу? – Кристиан отлепился от двери и пошел мне навстречу. Я не двинулась с места, даже не моргнула.

– По-моему, тебе хотелось, пока Гейб не явился. Не буду тебе мешать. – Господи. Почему я так себя вела?

– Тебя это беспокоит? Когда видишь меня с Кайлой?

Ложь обжигала мне язык.

– Ни капельки.

Он задумчиво склонил голову. Серые с поволокой глаза смотрели так, что я чуть не взяла свои слова назад. Взгляд у него был такой, что я забывала о злости. Мне ужасно хотелось ощутить прикосновение его губ.

Тут как нарочно из коридора раздался пьяный женский голос.

– Кристиан? Кри-и-и-истиан, ну где же ты?

Ревность поднялась во мне горячей волной. При мысли о том, как Кристиан целует Кайлу, мне хотелось вырвать этой девке волосы. О боже. Меня это и правда беспокоит. Еще как.

Едва я это осознала, меня охватила паника. Я понеслась к двери, схватилась за ручку. Я готова была вытолкать Кристиана за порог, прямо в объятия Кайлы. Может, тогда мне ничего не останется, кроме как игнорировать собственные чувства, может, тогда я смогу перестать нарушать собственные правила и вспомню, как трудно исцелить разбитое сердце.

Я повернула металлическую ручку, и тут мою ладонь накрыла рука Кристиана. Он развернул меня спиной к двери. Щелкнул замок, и все мое тело охватило предвкушение. Обычно угрюмый взгляд Кристиана сменился томным, лениво скользнул к моим губам. Давай же. Поцелуй меня. Сердце мое заполошно билось в груди.

– Хватит игр, Хейли.

– Я ни во что и не играю.

Он оперся на дверь, и я оказалась в клетке его рук. Он скользнул коленом мне между ног, и мне пришлось подавить порыв податься ему навстречу. Казалось, даже воздух нагрелся. Все мое тело было объято чистым электричеством.

– Играешь. Ты играешь в нее с тех самых пор, как поцеловала меня у дома Пита и Джилл.

И воспоминание о том поцелуе до сих преследовало меня, настигало каждый день. Едва я позволяла себе отвлечься от дела, оно тут же всплывало в памяти. Как я целую Кристиана. Я в тот момент будто на айсберг налетела.

Я с трудом сглотнула. Кристиан был так близко, а сопротивляться ему было так трудно. Но нет.

– Это ты играешь в игры. – Я вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. – Говоришь, что ненавидишь меня, мучаешь меня в школе, а потом бросаешься на помощь, спасаешь, хотя я просила этого не делать, каждую ночь пробираешься ко мне в спальню, заставляешь меня забыть собственное имя, потом игнорируешь в школе, после чего буквально трахаешь взглядом, как, например, сейчас, а затем начинаешь прямо у меня на глазах целоваться с другой девчонкой и лапать ее везде, где только можно. – Мой голос становился все громче, я все больше заводилась, и вдруг из меня будто воздух выпустили. – Ненавижу тебя, – пробормотала я, но взгляд мой снова скользнул к его губам. Мне так нравилось ощущать их на своих. С каждым поцелуем мир вокруг исчезал, ненависть обращалась любовью, печаль – счастьем.

– Я тебя тоже ненавижу, – простонал он, обхватил мое лицо и поцеловал так, что у меня земля ушла из-под ног.

Когда он коснулся моих губ, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Я обвила руками шею Кристиана, запустила пальцы ему в волосы, пока его язык скользил по кромке моих губ. Открылась ему навстречу. Кристиан поцеловал меня снова, и я углубила поцелуй, и из глаз у меня посыпались искры. Он стонал мне в рот, и я едва не кончила от этого звука. Кристиан был в моей власти, и я упивалась этим ощущением. Мне нравилось, что я воздействую на него так же, как он на меня. Каждый тоскливый взгляд, каждое обжигающее прикосновение, вся та энергия, которую мы сдерживали каждую ночь в моей комнате, наконец вырвались наружу.

Кристиан будто озверел, и каждый его поцелуй горел клеймом.

А я в кои-то веки подчинилась – причем с совершенно ясной головой. Когда наши с ним щиты рухнули впервые, я во всем винила бушевавшие во мне эмоции. Говорила себе, что не способна была ясно мыслить. Вот только с Кристианом так было всегда. В его присутствии эмоции всегда обострялись. И я осознала, что минувшей ночью все поняла неправильно. Кристиан вовсе не мешал мне определить, что правильно, а что нет; благодаря ему я способна была отличить правильное от неправильного, и то, что происходило между нами сейчас, казалось правильным. Приятным. С ним было приятно.

Руки Кристиана обхватили мою задницу, он приподнял меня. Я инстинктивно обвила ногами его бедра, и почувствовала тяжесть члена. По всему телу до самой шеи прокатился жар.

– Слишком долго, – прохрипел Кристиан, толкая меня к стене. – Я два дня к тебе не прикасался. Чертовски долго.

Я не могла говорить. Лишь хотела ощутить его губы на своих, хотела, чтобы он заглушил все мои мысли.

Я поерзала вверх-вниз, потерлась о Кристиана, и он тихо выругался. Потом повернулся к кровати. Не размыкая объятий, на поднимая головы от моей шеи, посасывая нежную кожу, он медленно двинулся вперед, и у меня по всему телу побежали мурашки.

Кристиан медленно опустил меня на постель. Тяжелый взгляд обжигал. Пальцы коснулись края топа, медленно приподняли его, и уже через секунду он полетел через всю комнату. Кристиан снова накрыл меня своим телом, зная, что в этот момент я принадлежу только ему. Я отдала ему бразды правления, и мне нравилось это ощущение. Нравилось, как он командует мной. Я в кои-то веки не хотела быть главной. С Кристианом я чувствовала себя желанной, а такое случалось нечасто.

Жаркое дыхание овевало мои распухшие губы, нежную кожу ушка. Я сжала его мускулистые руки, и от прикосновения к голой коже вспыхнула с новой силой. Голова Кристиана склонилась к моему плечу, он поцеловал обнаженную кожу, скользнул пальцем под бретельку бюстгальтера и едва не сорвал его.

– Я бы хотел смаковать каждую секунду, но просто не могу, – торопливо признался он, и, не успела я глазом моргнуть, как очутилась на кровати без лифчика. Зрачки Кристиана расширились, он склонился и начал сосать мою грудь. Я чуть не потеряла сознание.

– Кристиан, – ахнула я, выгибаясь.

Я будто обезумела. Напряжение было неистовым, потребность достигнуть пика – такой сильной, что я сходила с ума. Я вся извивалась в руках Кристиана, пыталась двигаться резче, а он все дразнил