Кровь песков - С. К. Грейсон

Кира нахмурилась ещё сильнее, но уже с недоумением. Покачала головой:

— Не помогала. Все те годы она… спала. Я думала, пустыня отвернулась — за то, что я натворила, за то, что сорвалась. Она не просыпалась, пока… пока не ты.

Она посмотрела на меня, будто взглядом хотела пройти сквозь металл маски. Я отвернулся.

Мы как раз добрались до невысокой скальной гряды — осколка, будто кувшин гиганта упал и разлетелся посреди равнины.

Мы спешились в тени: прохлада под скалой была как глоток воды. Пот собирался между пальцами в перчатках и у основания шеи, но снимать их я не решился. Рядом с Кирой я ощущал себя обнажённым — сколько слоёв ни надень. Будто титул Вайпера не ложился на меня ровно, когда она смотрела. Она видела под маской.

— Моя лошадь погибла.

Я моргнул: её слова прозвучали без предисловия. Она не отрывала взгляда от золотистой гривы Дайти, пропуская её сквозь пальцы.

— Когда она сломала ногу, наш конюший перерезал ей горло. Я почувствовала, как она уходит, — а в следующий миг все, кто стоял в двадцати шагах, были мертвы. Земля разверзлась и проглотила их. — Её плечи поднялись к ушам, будто для защиты. Меня на миг потянуло положить ладонь между её лопаток — притупить ту боль в груди, которую я чувствовал в своей собственной.

Я сжал руки в кулаки и произнёс единственное, что подходило. Формулу, что вытягивала меня сквозь многие ночи.

— «Пустыня даёт и забирает».

— Что она забрала у тебя? — спросила Кира, глянув через плечо.

— Всё.

Мы поставили бивак прямо на открытом месте. Свежей воды нам так и не подвернулось. Завтра придётся надеяться на лучшее.

Пока я ставил палатку, Кира раскатала спальный тюк на мягком пятне земли.

— Ты не взяла палатку?

Она покачала головой:

— Предпочитаю спать там, где видно звёзды.

Я кивнул и снова посмотрел на свою палатку, на миг подумывая присоединиться к ней, даже если придётся спать в маске. Снова глянув на неё — закат бликовал на коже, тёмные волосы вились вокруг сердцевидного лица, — я встряхнулся. Рядом с ней я и так выбит из равновесия; мне не хватало ещё отдать себя сну без всякой преграды между нами.

Придётся вымотать себя в ноль, чтобы вообще уснуть.

— Лошадям нужен отдых, но ещё рано. Хочешь потренироваться? — предложил я.

Кира сузила глаза, и я пожал плечами:

— Этим бы мы сейчас и занимались, останься мы в Келвадане. Да и толку больше, чем рядом с тем разнузданным пиром за грядой.

Покусывая щёку, она огляделась:

— Камней поблизости не вижу — практиковаться не на чем.

— Ты поднимаешь бури, когда выходишь из себя, и думаешь, что твоя магия годится только… чтобы кидать камни? — я изогнул бровь, хоть она и не могла этого увидеть.

— Мы как раз этим и занимались, — буркнула она, и на щеках выступил румянец. Я поймал себя на том, что любуюсь: это ведь я выманил из неё такое выражение.

Я отвернулся, осматривая местность:

— Удобно, но едва ли самый выгодный способ применить силу. Зачем швырять камни во врага, если можно срубить ему голову?

— Может, я лучше стану валить противников, чем убивать, — возразила Кира, скрестив руки.

Я фыркнул:

— Ты дерёшься не так.

Она свела брови и оскалилась, одаривая меня ещё одной своей маской.

— А как?

— Как я.

Правду сказать, на Испытаниях я её проверял. Собирался расправиться со всеми чисто и быстро, взять титул с минимумом сопротивления. Но стоило увидеть Киру с саблей, бьющуюся, как змея у гнезда, — стало любопытно. Когда она пошла на меня начальным шквалом — безрассудным, но каким-то смертельно точным, — мне захотелось большего. Впервые напротив оказался противник, который совпадает со мной в ярости, пусть умение и не догнало силу.

Даже Идзуми не давала мне такого боя. Идзуми — одна выверенная техника, Кира — сама стихия, пока что необтёсанная, но мощная.

— Если б я дралась как ты, ты бы не успел со мной поиграть, — холодно заметила Кира.

— «Как я» не значит «лучше меня».

Она сморщила нос:

— Ладно. Если не камни — что тогда?

— Огонь?

Её глаза распахнулись.

— Умение разжечь костёр голыми руками — полезно для выживания, — заметил я.

Кира прикусила губу:

— Ты видел, что со мной бывает, когда я теряю контроль. Не уверенна, что огонь — лучшая идея.

И воительница, пришедшая со мной со snarл’ем на губах, вдруг надела знакомое мне лицо уязвимости.

— Потому ты и не одна. Я так же силён, как ты, и смогу стянуть узду, если всё пойдёт наперекосяк, — возможно, я преувеличил. Из всех, кого я встречал, только в Киру сила била через край наравне с моей. Могу я её «перечеркнуть» — не знаю; но однажды я провёл её назад к себе. Чем дольше я привыкаю к её магии — её приливам и отливам, — тем сильнее уверен: смогу снова отвести к центру.

— Начнём с управления огнём. Без розжига.

Мы прочесали округу в поисках сухого кустарника, сложили невысокую кучку — чтобы горело не слишком жарко, но хватило ей на упражнение.

— Я зажгу. Попытайся почувствовать, как я тяну магию, — потом повторишь, — сказал я.

Я поднёс ладонь над топливом и потянулся к узлу нитей у основания черепа, готовясь вытянуть одну и выпустить язычок силы для первичного пламени. И тут по моему разуму пролился тонкий, как ручей, ток — Кира нерешительно дотронулась. От прохладного касания — по той части меня, которую большинство и не видит, — меня пробрало.

Лорд Аласдар, умеющий чуять магию и касаться чужих сознаний, бывал в моём узле часто, но это… Его прикосновение — деловое, жёсткими пальцами по узлам. У Киры — любопытство, проба, в тихой струе — глубины.

Я отрезал ощущение, дёрнул нитку — и пламя вспыхнуло под ладонью. Хворост охватило сразу, треск заговорил весело.

— Попробуй качнуть огонь — к себе и от себя, — произнёс я.

Кира вытянула руку, не скрывая дрожи. Я сжал кулаки. Страх себя — это я знаю слишком хорошо.

Я уже открыл рот — велеть ей прикусить язык для заземления, но слова застряли. Есть способ лучше — для неё он сработает, я знал.

— Так, — я положил ладонь, всё ещё в перчатке, ей на предплечье. Она вздрогнула, но не отпрянула. Даже через рукав и кожу перчатки я чувствовал её тепло. Голова полегчала от самого факта — чьё-то тело, не лошади, не отшатнулось. Я вернул внимание к потоку силы, который её кожа не могла сдержать полностью.

— Потяни огонь