Сердце - Лана Мейер

Конечно она закричала.

Меня было трудно оторвать от ее тела, и плевать, что я промок в одежде до нитки. Она оттолкнула меня, и я, словно, вышел из забвения.

– Какого ты вообще смеешь ко мне прикасаться? – она отвернулась, наспех смывая с себя мыльную воду. С ближайшей петли она сдернула мое полотенце и обмотала себя им.

– Это мое полотенце.

– Это моя, сволочь ты, грудь! – она возмущалась, но я прекрасно видел, чего она хочет.

– Ладно, забудь, – встряхнулся, хотя это ни черта не помогло. Хотелось расстегнуть ширинку и немедля освободить член. – Я принес тебе чистую одежду.

На ее шортах и топе было немного капель кофе. И прикосновения ублюдка.

– Забудь?! Ты спас меня от маньяка, чтобы занять его место?! Майкл, хватит! Мне надоели эти игры. Оставь меня в покое!

– Ану молчать, – не выдержал, сдернул с нее полотенце, на что Мика ударила меня по голове шампунем. Я ей так ударю…по жопе.

– Ма..

– Молчать! – остановил ее, прощупывая синяки на животе. Кожа девушки покрылась мурашками.

– Это от холода!

– Конечно-конечно, – я пригладил ее синяк, припухлости не было. Но намазать стоило. У меня бывали синяки после боев, поэтому у меня в ванной хранился целый арсенал гелей.

– Я хочу видеть на твоем теле только те синяки, что оставили мои руки, – я аккуратно приложил прохладную мазь к синеватому отеку. Медленно поглаживая, втер крем в нежную кожу.

– Ах, – ноги Мики подкосились, и всего лишь на секунду она откинула голову назад. Как сладко это было.

– Майкл, неправильно… – она облокотилась на стену, словно на какие-то минуты обнажила передо мной свои чувства. Будто была не в силах устоять передо мной, перед моими прикосновениями.

Вот она. Настоящая Мика. Кусает губы, изнывая от вожделения по мне.

– Неправильно сопротивляться, маленькая Мика. Ты мне должна, – давил я, растирая мазь около пупка. Она втянула воздух так сильно, что показались ребра. Тоже подбитые тем мерзавцем.

– Спиной повернулась.

– Неа, – слабым голосом прохныкала она, я резко развернул ее сам, смачно шлепнув по заднице.

Не смог удержаться. Не смооооог.

– Боже, Майкл, ты издеваешься…

– Не слышу тебя, – я провел пальцем по ее хребту. Здесь тоже был синяк. Слабый. Но мне нужен был предлог, чтобы полюбоваться ее задницей.

Я посмотрел вниз, на круглых ягодицах застыли влажные капли воды.

Я знал, что будет, если я дотронусь до них хотя бы кончиком языка. Мика будет биться в конвульсиях и умолять меня трахнуть ее.

Я сделаю это. Позже.

Плавно раздвигаю ее ягодицы, слегка нагнув Мику.

– Майкл… – несвязно бормочет она, за что получает еще один шлепок по попке.

Отлично. Это то, что я хотел видеть. Влажную девочку Мики…мне же нужно было убедиться, что я не «насилую» ее, как маньяк, как она говорит.

Ее тело поет мне о том, что наш секс, как бы она не сопротивлялась, как бы ненавидела меня, как бы не желала мне сгореть в мучительном котле ада…она хочет меня ничуть ни меньше, чем я ее.

Мика

С Майклом я забывала обо всем. Когда мы были вместе, жизнь напоминала мне игру, в которой я в любой момент могла оступиться.

Острота всех этих ощущений позволяла мне забыть все плохое и все хорошее. Уловить только один момент, который имеет значение – «сейчас».

Насладиться ненавистью, которой я сейчас упиваюсь. Страстью. Нежностью, которую я испытываю к нему, когда он ласкает мою кожу едва-едва касаясь пальцами.

Было в его касаниях какое-то тонкое искусство. Он, как художник, то нежно вел кисть по холсту, то рисовал в забвении, разбрызгивая краску во все стороны.

– Это то, что я и хотел увидеть, – в голосе Майкла звучит такая похоть, от которой кровь стынет в жилах. Я отчаянно сжимаю ноги, но он раздвигает мои ягодицы еще сильнее. Я почти готова впиться в кафель передо мной и царапать эту несчастную стену.

– Майкл, уб-бери р-рукиии, – хнычу я, но моя речь несвязна, потому что, когда он дотрагивается до меня так уверенно, так властно, я просто теряю самообладание.

Чувствую себя грешной, развязной и падшей. Доминик. Я не могу так поступить с ним. Я не могу изменить собственному мужу из-за того, что меня пленят прикосновения Майкла. Это минутная страсть, это чистая похоть. Здесь нет ни любви, ничего прекрасного…я не должна…

О, Боже. Голова пустеет, как только я чувствую язык Майкла меж своих ягодиц, и мне кажется, что я умираю от желания.

– Хочешь ты этого или нет, но я буду единственным мужчиной, который будет тебя насиловать. И ради этого я сотру в порошок всех, кто посмеет до тебя дотронуться, – его шепот еще больше обжог мою кожу, а ловкий язык Майкла скользил в моей дырочке.

Я сдерживала стон до тех пор, пока чуть не лопнула, и, наконец, с шумом выдохнула и застонала.

Боже, ну, так нельзя…

Неужели я позволю себе постелиться под него, просто потому что он сильный, уверенный в себе и самый сексуальный мужчина из всех, кого я знаю?

Его «ревность», которую он скрывал под хамоватым чувством собственичества, возбуждала почти так же, как и его действия.

– Давай, маленькая Мика, – его руки разминали мои ягодицы. – Признайся, что тебе нравится.

Я чуть не упала, когда почувствовала его язык еще глубже. О, да…

– Ты всегда будешь для меня тем, от кого я хочу держаться подальше!

Нужно свести все на «нет». Чем все закончиться? Да, у нас будет секс, который я никогда не забуду, я буду прижиматься к нему, ища любви и ласки…и что найду? Лишь скалу из стали, которая получит свое телесное удовлетворение, и отвернется от меня. А вспомнит только тогда, когда у него снова зачешутся яйца.

Разве я могу хотеть таких дешевых отношений после всего того, что я испытывала с Домиником? Чего-то настоящего. Наши отношения были завязаны далеко не на страсти. Но он был для меня другом, стеной, родным домом.

Эмоциональная связь с Ником гораздо глубже, чем желание к Майклу. И все-таки Майкл заслужил мое доверие тем, что всегда был рядом в нужную минуту.

Я смотрю на свое кольцо и понимаю, что он никогда не простит меня за все это. Доминик не простит, что я так быстро забыла его. Это не правда…но сейчас, когда я истекаю в руках Майкла, это выглядит именно так.

Ну, почему меня так тянет к нему?! Почему?

Когда я поворачиваюсь к Майклу, он уже без футболки. Его плечи расправлены, а на груди красуется