Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

— Здравствуйте.

— Люциан, ты знаешь, что я не из тех, кто ходит вокруг да около, поэтому я просто перейду сразу к сути этой встречи. — мой отец умеет играть на моих нервах своей честностью, и сегодняшний день не станет исключением. — Ты трахал Амелию?

Удар шока пронзает мою грудь, сдавливая легкие, и я подаюсь вперед, кашляя.

— Прости, что? — я стараюсь не смотреть на Бойда, чей пристальный взгляд сейчас практически прожигает дыру в моем виске. Последний раз я прикасался к этой девчонке в ночь моей вечеринки, забившись в чулан для уборочного инвентаря, и с тех пор у меня не возникало желания приближаться к ней. — В смысле, мы баловались. Немного.

— У вас двоих был секс?

— Это... не совсем то... — я тяжело сглатываю и кошусь в сторону, замечая сурово сдвинутые брови и невеселое выражение лица Бойда. — Я бы не назвал это сексом, на самом деле.

— Твою мать, парень. Ты совал в нее свой член? — от вопросов отца мои ладони потеют.

— Пару минут, я полагаю. Да.

Закатив глаза, отец стонет.

— Почему вы меня об этом спрашиваете? — переводя внимание с Бойда, чьи поджатые губы и сжатые кулаки довольно явный признак того, что он хочет меня убить. Отец, который сутулится в кресле, потирает лицо рукой и я не знаю, подготовиться к удару мне или бежать. — Это было полностью по обоюдному согласию. Она хотела этого так же сильно...

— Она беременна, Люциан. — слова отца бьют меня под дых, и я обхватываю живот, когда желчь подступает к горлу.

— Беременна? — я прикрываю вопрос тыльной стороной ладони, пытаясь сдержать рвоту, готовую вырваться наружу. — Я даже не... я был в презервативе. И я никогда...

— Презервативы рвутся. Наверняка твое престижное образование научило тебя хоть чему-то в плане сексуального просвещения. — гнев в голосе Бойда подтверждает то, что я и так подозревал: этот человек, вероятно, попытался бы убить меня, если бы мой отец не сидел сейчас напротив него.

— Вы уверены, что это... — впрочем, я знаю ответ на этот вопрос. Амелия не покидала поместье с ночи вечеринки месяц назад. Как бы ужасно это ни было, я — самый вероятный подозреваемый.

— Да ладно тебе, парень. — мой отец хватает стакан со спиртным на столе перед собой и залпом выпивает то, что осталось. — Если бы эта девчонка сохла по тебе еще сильнее, ее ноги застряли бы в грязи, а из задницы полезли бы корни.

Бойд прочищает горло, расправляя плечи.

— Пожалуйста, имей в виду, что это моя единственная дочь.

— Бойды — католики, как ты знаешь. В их правилах не принято прерывать беременность или залететь вне брака, раз уж на то пошло, — постукивая пальцем по столешнице, отец на мгновение задумчиво смотрит вдаль, словно покусывая губы. — Ты женишься на ней.

Еще один удар под дых. Этот — сильнее, боль от него отдает в грудную клетку.

— Что? Нет. Я не могу.

— У тебя нет выбора, Люциан. Ты сам влип в эту историю.

— Я буду поддерживать её. Я выращу ребенка. Обеспечу так, чтобы он ни в чем не нуждался, но я не могу жениться на ней.

— Но ты можешь её осквернить? Засунуть в нее свою грязь? — Бойд говорит сквозь стиснутые зубы, его гнев разгорается на моих глазах.

— Это так не работает, сын. Мэру Бойду нужно поддерживать репутацию. Как, по-твоему, это будет выглядеть, если его единственная дочь беременна и без мужа?

Мне плевать, как, черт возьми, это выглядит. Это мою жизнь он собирается превратить в не пойми что, и не то чтобы она не имела права голоса в том, что мы делали той ночью.

— Сейчас не семнадцатый век. Женщины постоянно беременеют и рожают детей без замужества.

Раздув щеки, отец издает долгий драматичный выдох.

— Решение принято. Ты женишься на Амелии Бойд.

ГЛАВА 34

Исадора

Прошло почти две недели с инцидента с моей матерью и наркодилером. Я писала тете Мидж каждый день, иногда дважды, чтобы узнать, как она. Слышала ли она что-нибудь. Видела ли что-нибудь. Не появилось ли чувства, что он может вернуться. Всё было тихо.

Люциан не сказал мне ни слова с тех пор, как я отважилась ворваться в его кабинет, чтобы поблагодарить его. Иногда мы проходим мимо друг друга в коридоре, но это похоже на два корабля, расходящихся в безмятежном море. Мы не сказали ни единого слова друг-другу. Я ловила его взгляд на себе несколько раз, когда была в саду или играла на пианино, но никогда это не длилось дольше мимолетного мгновения, прежде чем он отводил глаза.

Возможно, я слишком много об этом думала, потому что в последнее время он стал чаще мне сниться. Мрачные сны, о которых я не посмела бы рассказать ни одной живой душе, даже Келси. Те, где он держит меня в плену в этом месте, и я ловлю себя на сомнениях — добрый он или злой. Прошлой ночью я проснулась в поту, задыхаясь, выкрикивая его имя. Унизительно думать, что Джулия могла меня услышать.

Полагаю, меня всегда тянуло к мужчинам постарше, так как я сформировалась гораздо раньше большинства девочек моего возраста. Мальчишки, с которыми я росла, были незрелыми и просто глупыми, вечно лапали. Тискали. Брали без спроса. Взрослые мужчины, как правило, ведут себя со мной иначе. Осторожно, если не сказать с любопытством.

Темный коридор первого этажа встречает меня, когда я выхожу из лифта и направляюсь к столовой. По пути я останавливаюсь у атриума и заглядываю внутрь, где за последние несколько недель подрядчики и строители превратили то, что когда-то было запущенным и заброшенным, в видение чуда и очарования. Здоровые лианы спускаются по позолоченным железным прутьям, переплетенные маленькими белыми огоньками. Свежеокрашенные стены и пышная зелень дают всплеск впечатляющего цвета. Фонари свисают с потолка, как звезды в ночном небе, а полы, отполированные и сияющие, отражают свет сверху. Захватывающе.

Я вхожу в комнату, где нет ни одного работника. Они, должно быть, на обеденном перерыве, поэтому я сажусь за пианино. На подставке для нот прислонено какое-то устройство. Маленькое и неуклюжее, оно напоминает мне рацию. Большая круглая кнопка в центре