Юджиния - Александр Минчин

— За счастливую встречу и возвращение, — сказал мистер Нилл. Послышался звон хрусталя. Юджиния любила, как и Александр, чокаться по старинке. А все, что делала дочь, нравилось ее отцу… Кроме одного… Итак, они чокались.

Обед был рыбный, и в середине его, к огромному удовольствию Юджинии, подали дымящихся больших омаров. Александр помогал Юджинии разделывать их, снимая панцирь. Чем вызвал одобрительный взгляд самого мистера Нилла.

При очередной смене блюд мистер Нилл нажал кнопку, и сверху полилась танцевальная музыка.

— Я хочу пригласить свою дочь на танец. Юджиния улыбнулась и встала. Клуиз в свою очередь пригласила Александра.

Он положил ей руку на талию и почувствовал, как наэлектризовано ее тело под платьем. Прозрачный верх приоткрывал красивую грудь.

Она перехватила его взгляд.

— Я нравлюсь тебе?

— Это чисто нервное, — ответил он.

— Ну уж хотя бы один комплимент ты мог бы отпустить мне, не все же Юджинии.

— Конечно. Вы мне нравитесь. Она улыбнулась насмешливо.

— Что больше: талия?., грудь?., глаза?

— Вы мне нравитесь как целое. Как женщина, но которая на обложке. Она не реальная, а сверкающая и глянцевая, несмотря на то что дышит.

Грудь Клуиз поднялась. Она задержала вздох.

— Ты бы мог в такую влюбиться?

— Не знаю. Я никогда не влюблялся в обложки.

— А если я сойду с нее?.. Александр молчал.

— Я очень скучала по тебе. Как будто какой-то части в жизни не хватало. Каждый раз, когда Деминг говорил с вами по телефону, я хотела взять трубку, но о чем я могла говорить — через океан…

— Я ценю ваши родственные чувства ко мне, — вежливо ответил Александр.

Она не успела произнести. Начался второй танец, и они поменялись партнерами, ее талия уплыла — в новом ритме. Александр принял Юджинию в свои объятия.

— Как моя ласточка себя чувствует? — спросил он.

— Как на небе, — ответила она. Потом подумала. — Клуиз все безрезультатно пытается?

— Надеюсь, ты не ревнуешь?

— Это родственный флирт, в этом нет ничего такого. Я рада, что ты ей нравишься.

Его удивляли спокойствие и уверенность Юджинии. А что, если бы он и Клуиз правда… Он тут же отшвырнул эту дикую мысль.

Танец закончился. Перед самым десертом они с мистером Ниллом отошли в угол и закурили по одной из его очень дорогих тонких сигар. На сандаловой коробке было написано «Давидофф». Они производились в Швейцарии, откуда и присылались мистеру Ниллу. Так как делались из лучшего кубинского табака, то были запрещены к продаже в Америке. Пожалуй, это была самая лучшая марка в мире, и стоили они баснословно дорого.

— Мистер Нилл, — сказал Александр после первой затяжки, — я хочу поблагодарить вас за все, что вы сделали — касательно полицейского.

— Это для Юджинии. Я не мог видеть ее наполненные тревогой и волнением глаза. Для вас бы я ничего не делал.

— Благодарю за откровенность. Это, наверно, очень дорого обошлось вам.

— Ваше «веселое развлечение» стоило триста тысяч долларов. На меньшее проклятый поляк не соглашался.

Александр впервые слышал, чтобы мистер Нилл кого-то проклял.

— Я бы хотел выплатить вам эту сумму.

— Не стоит беспокоиться, считайте, это мой подарок вам к следующему дню рождения: освобождение от тюрьмы. Хотя когда-то я мечтал вас туда посадить.

Юджиния подошла и взяла их за руки.

— Десерт!

И столько чувств она вложила в это слово, что они невольно улыбнулись.

Во время чаепития Клуиз спросила:

— Как тебе нравится платье Юджинии, Деминг?

— Я не ее муж. Поэтому не мне судить, — тактично ответил мистер Нилл.

Щеки Юджинии слегка зажглись. Не то от выпитого чая, не то от папиного взгляда.

— Это только для домашних, — ответил в никуда Александр.

Мистер Нилл облегченно вздохнул.

— Я очень рад, что это не для публики. И она не будет видеть это. То, что принадлежит нашей семье.

Все вежливо засмеялись.

— Деминг, я сама помогала Юджинии выбирать это платье.

Он улыбнулся.

— Учитывая вкусы Клуиз, это может быть не только для внутреннего, но и для внешнего пользования.

Они оценили его чувство юмора. Вечером в спальне, уже когда они ложились, Александр опять наткнулся на эту фразу.

— Юджиния, откуда ты знаешь итальянский?

— Я виновата, что скрыла. Еще в школе я год училась и жила в Риме.

— Почему же ты скрыла?

— Я не хотела мешать тебе открывать Рим для меня. Ты это так вдохновенно делал, и я тебе благодарна за мой новый Рим. Спасибо.

Она подошла и склонила ему голову на плечо:

— Ваше «веселое развлечение» стоило триста тысяч долларов. На меньшее проклятый поляк не соглашался.

Александр впервые слышал, чтобы мистер Нилл кого-то проклял.

— Я бы хотел выплатить вам эту сумму.

— Не стоит беспокоиться, считайте, это мой подарок вам к следующему дню рождения: освобождение от тюрьмы. Хотя когда-то я мечтал вас туда посадить.

Юджиния подошла и взяла их за руки.

— Десерт!

И столько чувств она вложила в это слово, что они невольно улыбнулись.

Во время чаепития Клуиз спросила:

— Как тебе нравится платье Юджинии, Деминг?

— Я не ее муж, поэтому не мне судить, — тактично ответил мистер Нилл.

Щеки Юджинии слегка зажглись. Не то от выпитого чая, не то от папиного взгляда.

— Это только для домашних, — ответил в никуда Александр.

Мистер Нилл облегченно вздохнул.

— Я очень рад, что это не для публики. И она не будет видеть это. То, что принадлежит нашей семье.

Все вежливо засмеялись.

— Деминг, я сама помогала Юджинии выбирать это платье.

Он улыбнулся.

— Учитывая вкусы Клуиз, это может быть не только для внутреннего, но и для внешнего пользования.

Они оценили его чувство юмора. Вечером в спальне, уже когда они ложились, Александр опять наткнулся на эту фразу.

— Юджиния, откуда ты знаешь итальянский?

— Я виновата, что скрыла. Еще в школе я год училась и жила в Риме.

— Почему же ты скрыла?

— Я не хотела мешать тебе открывать Рим для меня. Ты это так вдохновенно делал, и я тебе благодарна за мой новый Рим. Спасибо.