Зеленоглазая леди - Карен Робардс

Джулиан испытующе посмотрел на нее.

– И чтобы больше не было никакого Дамесни!

– Чарлз – всего лишь друг.

– И все же мне не хочется, чтобы он слонялся здесь.

– У тебя замашки диктатора, да?

– Что мое, то мое.

– Я вовсе не вероломна, Джулиан.

– У меня есть основания верить этому, – ответил он с недоверчивой улыбкой.

– Надеюсь, ты будешь об этом помнить.

– Постараюсь изо всех сил.

– И, Джулиан...

– Да?

– Я тоже считаю: что мое, то мое.

– Неужели ты тоже способна ревновать? Стыдись!

– Не смейся надо мной, я говорю серьезно.

– Думаю, мне будет приятно вызвать твою ревность.

– Но ты не будешь этого делать! Я поняла, что, когда речь идет о тебе, я тоже становлюсь свирепой.

Он усмехнулся, явно довольный.

– Неужели? Эта мысль вызывает у меня трепет. Я дрожу с головы до пят.

– Ты и должен дрожать, – серьезно заметила она, все еще стоя на коленях на краю письменного стола и обнимая его за шею.

Он обхватил ее за талию, крепко сжал и сказал:

– Ты никогда не должна сомневаться в моей верности.

– Так-то лучше! – Она улыбнулась, скользнув рукой к его уху. – Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

Он вопросительно поднял брови.

– Какой же ты глупый! – Эти слова были наполовину нежными, наполовину сердитыми. – Неужели я должна учить тебя, что говорить?

Он все еще смотрел на нее, не понимая.

– Ты любишь меня?

Эти ее слова были произнесены уже совершенно раздраженно.

– Ах, это!

– Да, это.

– Думаю, должен.

Он лукаво оглядел ее всю. Руки Анны скользнули вниз с его шеи, она скрестила их на груди, потом опустила на бедра и издала возмущенное восклицание.

И тогда он улыбнулся. Это была широкая улыбка во весь рот. Он схватил ее, сгреб в объятия, прижимая к груди, а потом двинулся к двери.

– Куда мы идем? – спросила она, снова обвив руками его шею.

На самом деле это не имело для нее значения. Сама легкость, с которой он ее нес, вызывала волнение, распространявшееся сладкими мурашками по спине.

– В постель.

– О! Да?

Голос ее показался ему несколько холодным. В ее ушах еще звенели его слова «Думаю, должен», поэтому ее жгла обида.

– Анна, я человек действия. Едва ли ты услышишь от меня много красивых слов.

– А мне не нужны красивые слова. Добравшисьдо подножия лестницы, Джулиан начал подниматься. Похоже, ее вес был ему вовсе не в тягость.

– Знаешь, я ведь умею ходить.

Он остановился на середине лестницы и посмотрел на нее, поблескивая глазами.

– Ни в коем случае. Теперь ты принадлежишь мне, моя девочка, и я ни за что не отпущу.

– О!– только крепче обвила руками его шею. По правде говоря, она была готова остаться в его объятиях навсегда.

– О-о-о! – передразнил он ее.

Он прижался к ее губам и поцеловал с такой страстью, что Анна испугалась. Пока она еще могла что-то соображать, но была в таком смятении, что уже совсем не думала о равновесии.

Он отнес ее в свою комнату, затворив дверь плечом. Темноту едва рассеивал лунный свет, струившийся из открытых окон. Противомоскитная сетка была опущена и слегка колыхалась на прохладном ночном ветерке, создавая в безмолвной комнате какую-то волшебную атмосферу.

Когда он укладывал ее на постель, шелковый полог и занавески на кровати едва слышно шелестели.

С минуту Анна лежала, окутанная тенями. Она смотрела на Джулиана, пока он пытался сорвать с себя одежду. Анна с грустью и нежностью улыбнулась своему возлюбленному.

– Надеюсь, ты нечасто впадаешь в подобное состояние? – спросила она язвительно.

Руки Джулиана тотчас же оказались у нее на талии.

– В последний раз я напился, когда мне было семнадцать лет, и точно по такой же причине.

– И что это за причина?

Анна взялась за его рубашку и стала расстегивать пуговицы. Она могла позволить себе с ним подобные вольности, и это опьяняло ее. Когда последняя пуговица была расстегнута, она настолько осмелела, что пробежала кончиками пальцев по его груди.

– Одна кокетка свела меня с ума.

Он сжал ее запястья, не выпуская из рук. Анна ощутила слабый укол его жестких волос на груди, коснувшихся ее ладони, а также жар его кожи. И внезапно почувствовала мучительную боль внутри.

– И что это была за женщина? – Почти не сознавая, что говорит, Анна прижала руки к нему с еще большей силой и ощутила под правой ладонью сильное и ровное биение его сердца.

– Я забыл. Видишь? Ты изгнала из моей памяти всех других женщин.

– Смотри же! Пусть так и будет.

Она обвила палец завитком волос, росших на его груди, и угрожающе дернула. Он вскрикнул и рассмеялся.

Он наконец снял рубашку, обнажив широкие плечи и мускулистую грудь. Анна любовалась им. Когда же он стащил с себя бриджи, она увидела его узкие бедра и длинные сильные ноги. И кровь еще быстрее заструилась в ее жилах. И, когда он повернулся к ней лицом, у нее захватило дух. Та часть его тела, которая сильнее и бесспорнее всего выражает мужскую сущность, была огромной, мощной и крепкой, как древесный ствол.

В ее бедрах возродились прежняя боль и томление.

– Иди сюда, дорогая.

Он потянул ее с кровати, заставив встать. Анна не сопротивлялась. Сердце ее билось так гулко, что ей трудно было думать о чем-нибудь вообще. А он в это время уже снимал с нее пеньюар и ночную рубашку. Когда она оказалась такой же нагой, как он, Джулиан снова привлек ее к себе. У нее закружилась голова. Их губы встретились и слились в отчаянном поцелуе. Скользнув вниз по ее спине, он сжал ее обнаженные ягодицы и приподнял ее от пола.

Потом Джулиан прижал ее к себе с такой силой, что она ощутила, как его мужское естество ищет возможности проникнуть в нее, исследуя кудрявое руно волос между ее бедер. Он поднял ее еще выше, а она, подчиняясь инстинкту, обвила ногами его талию.

И когда он вошел в нее, их сплетенные тела упали на кровать.

Анна жаждала его рук, губ, всего его тела. Жаждала так, как никогда в жизни. Она хотела его всего, хотела, чтобы он наполнил ее, взял ее и подарил ей экстаз, жаждать которого сам научил ее.

И это свершилось. Он дал ей даже больше, чем она ожидала. Он глубоко вошел в ее тело, прижав ее к себе так близко и так крепко, что она в полном самозабвении выкрикнула его имя. И он достиг вершины наслаждения...