Охотник за мечтой - Лаура Кинсейл

– Мисс Элизабет! – раздался из приоткрытой двери строгий шепот. – Сейчас же идите сюда!

Голос няни звучал строго, и Арден застыл, ожидая услышать голос Зении, но когда дверь отворилась немного шире, оказалось, что в комнату заглядывает только миссис Лэм.

– О, сэр, прошу прощения, – все так же шепотом выговорила она. – Пойдемте, мисс Элизабет!

– Нет, не забирайте ее, – попросил Арден охрипшим от сна и спиртного голосом, – она может остаться. – Движимый присущей ему некоторой скромностью, он поднял с пола лежавшую возле кушетки рубашку.

Бет подбежала к выкрашенному белой краской шкафу с игрушками и забарабанила по дверце. Арден встал, сделал глубокий вдох, чтобы справиться с неприятными ощущениями в желудке, открыл ей шкаф, и тут же кубики, мячи и рыжая кукла оказались на полу.

– Леди Уинтер здесь? – на всякий случай спросил он у няни, заметив, что она еще стоит по ту сторону двери – он видел ее руку, придерживающую дверь открытой.

– Нет, сэр, – ответил бестелесный голос. – Она вместе с ее сиятельством уехала в Оксфорд. Если не возражаете, сэр, сегодня я буду присматривать за мисс Элизабет.

На самом деле он и не думал, что Зения там, однако услышать, что ее нет, узнать, что она уехала, уехала специально, так же как вчера вечером закрыла дверь между ними… Арден почувствовал, как у него от возмущения и обиды болезненно сжалось горло. Он приготовил себе стопку чистого белья, бросил на нее бритву и принадлежности для бритья и распахнул дверь, едва не сбив с ног перепуганную миссис Лэм.

– Я оденусь в спальне. Пожалуйста, наденьте на Бет то, в чем она ходит гулять, и через час принесите ее вниз. Потом можете заняться чем хотите или устроить себе выходной. Сегодня я присмотрю за ней.

– О сэр!

– Нам понадобится корзина с едой, – проходя мимо женщины, добавил лорд Уинтер. – Побольше сладких бисквитов для Бет. Миссис Паттерсон знает, что я люблю.

– Сэр, – няня в ужасе смотрела, как он раскладывает на кровати свои вещи, – я уверена, что леди Уинтер будет очень недовольна.

– Я ленив по натуре, миссис Лэм, – улыбнулся он ей, – но если кошка оставляет мышиную нору без присмотра… – Он пожал плечами. – Во всяком случае, у нас будет один день свободы. Когда их сиятельства обещали вернуться?

– К сожалению, сэр… леди Уинтер не сказала.

– Быть может, вы последите за дорогой и сделаете знак, когда появится их экипаж.

– Не знаю, хорошо ли это, сэр, – заметила миссис Лэм со строгостью, не коснувшейся ее глаз. Миловидная женщина старалась придать себе непреклонный вид, а глаза она тщательно отводила от его полуодетой фигуры. – Мне не хотелось бы обманывать мадам.

– Миссис Лэм, вы не донесете на нас?

– Я хочу, чтобы вы знали, сэр, я совершенно одна вырастила трех младших братьев, кроме того, двух мальчиков Хастингсов и четырех сыновей Торпов. Я все знаю о мальчиках.

– Но Бет девочка, – мягко указал он.

– Да, сэр, – она сделала реверанс, – но когда вы с ней, ваше общество становится так же опасно. – В игровой комнате раздался грохот, и миссис Лэм, кивнув, воскликнула: – Вот видите! – и бросилась выполнять свои обязанности.

К полудню Зении уже не терпелось вернуться домой. Прежде она никогда так надолго не оставляла Бет, а леди Белмейн все сидела и сидела со своими старшими кузинами. Держа за руку прикованную к постели леди, которая уже не могла говорить громче, чем шепотом, она беседовала с встревоженной сестрой этой дамы, послав Зению за особым лекарством в специальную аптеку, чтобы сестра могла лучше спать, и проинструктировав повара, как именно подготовить кладовую для тех необычных продуктов, которые они привезли из Суонмира.

Несмотря на беспокойство об Элизабет, Зения радовалась, что может чем-то помочь. По правде говоря, она несколько удивилась открывшимся ей новым образом леди Белмейн, той спокойной деловитостью, с которой графиня снова привела в порядок дом, перевернутый вверх дном. Без всяких нежностей или сентиментальностей она резко оборвала причитания сестры твердыми распоряжениями. И уже ко времени их ухода обе леди были по возможности удобно устроены и даже улыбались.

– Мы вернемся на следующей неделе, – оповестила их леди Белмейн.

Экипаж катился мимо серых университетских башен со шпилями, мерно звонили колокола, и несколько молодых людей в развевающихся накидках быстро шли по улице под ярким зимним солнцем, даже в рождественские каникулы все еще поглощенные своими науками.

– А до того времени я приготовлю и пошлю им дичь и домашние яйца, в городе невозможно раздобыть настоящие полезные яйца. – Леди Белмейн посетовала на шум и с сожалением заметила, что ее кузин невозможно перевезти в более тихое место, даже в Суонмир. – Да они и слышать об этом не хотят, – с некоторой досадой добавила она. – В своем доме они живут с самого рождения, а до того там жили их родители. Признаюсь, я никогда не понимала, почему люди так прирастают к месту.

– Я могу их понять, мадам: иметь дом и не желать расстаться с ним, – тихо отозвалась Зения.

– И все же вы не очень любили вашу мать. – Леди Белмейн, глядя прямо перед собой на дорогой серый атлас противоположного сиденья, впервые за все время заговорила о матери Зении.

– Нет, не очень. – Зения нагнула голову.

– Одно время я была величайшей поклонницей леди Эстер.

Зения, удивившись, взглянула на леди Белмейн. Графиня сидела, вскинув подбородок, ее белая кожа выглядела безупречной, если не считать небольших морщинок, едва заметных в резком зимнем свете.

– Однако она зашла слишком далеко в своей независимости, – добавила леди Белмейн. – Вам известно, что мы состоим в родстве?

– Нет. – Зения поразилась услышанной новостью.

– Правда, в очень дальнем. У нас общий предок по материнской линии в четвертом или пятом колене – Роберт Питт, сын Даймона Питта. Моя линия идет от Камелфордов, а ваша – от Чатемов и Стенхопов.

Зения хорошо знала свою родословную, ее мать говорила о своем происхождении с безграничным упоением и высокомерием: одному премьер-министру леди Эстер доводилась внучкой, другому – племянницей. Она с наслаждением рассказывала истории о жестокости семейного патриарха Даймона Питта – неугомонного, безрассудного индийского торговца, который пренебрег законом и Ост-Индской компанией ради собственного будущего, и о своем гордом, беспощадном кузене лорде Камелфорде – самом отъявленном дуэлянте своего времени, защищавшем бедных от мошенников и вымогателей методами, более подходящими для кровожадного паши, чем для английского джентльмена. Он выбрасывал сотню гиней уличным бродягам и порол кнутом владельцев придорожных постоялых дворов за кражу полпенса. Камелфорд погиб на рассвете на дуэли, когда ему еще не исполнилось и тридцати. Леди Эстер, приказывая расстрелять стадо козлов, потому что пастух обманул ее, или наказывая палками слуг за неповиновение, или выступая против тирании эмира, всегда приводила в пример лорда Камелфорда как образец для подражания.