Герой ее романа - Элис Дункан

Глядя в его прекрасное лицо, Клэр понимала, что он не кривит душой. Его откровенность потрясла ее и почему-то вселила какую-то совершенно необъяснимую надежду. Она покачала головой.

— Вы неординарный человек, Том. Полагаю, тактичность и душевная тонкость заложены в вас природой, потому что вы — само совершенство.

Такое признание повергло его в изумление.

— Господи помилуй! Ты действительно так думаешь? Услышь это моя матушка, она бы не поверила своим ушам.

Том улыбнулся своей великолепной улыбкой, и у Клэр перехватило дыхание.

— Любая мать сочла бы за счастье иметь такого сына!

Том хмыкнул:

— Когда-нибудь я поподробнее расскажу тебе о своей семье, Клэр. Я понимаю, не совсем прилично говорить это, но это правда: я никогда в жизни не видел более никчемных людей, чем мои родители. Но боже правый, Клэр! Мы же не выбираем себе родителей! Жизнь и так достаточно тяжела, чтобы обращать внимание на происхождение. Ксли бы мы отвечали за грехи своих родителей, как за свои, все человечество прозябало бы в аду.

Решив, очевидно, что тема родителей и детей слишком мрачна для рождественского утра, Том продолжал:

— Не забывай, ты всегда можешь поговорить со мной, Клэр. Ты можешь рассказать мне все. Не бойся и ничего от меня не скрывай!

Выражение его лица было таким искренним, глаза — такими печальными, а чувства к Клэр — столь очевидными, что ее отчуждение начало потихоньку таять.

«Если Том сумел перешагнуть через мерзость моего прошлого, возможно, он сможет простить меня за то, что я совершила ошибку и написала эти книги. Кажется, он способен понимать человеческие слабости как никто другой. Может быть, мне признаться? Возможно, он поймет, что я написала свои книги из любви к нему».

— Значит, вы считаете, что людей надо прощать за совершенные ими ошибки? — осторожно начала Клэр. Том пожал плечами:

— В зависимости от ошибок, я полагаю.

Притворившись, что сосредоточила все свое внимание на том, чтобы ее лошадь обогнула небольшой овражек посреди поля, Клэр бросила:

— Представьте, что человек совершил что-нибудь с благими намерениями, полагая, что не делает ничего плохого. А оказалось, что он причинил вред тому, кого хотел осчастливить. Как вы считаете, этот человек заслуживает прощения?

— Не уверен, что я тебя понял.

— Ну… ну, я хотела сказать… Вот, возьмем хотя бы для примера мистера Кларенса Мактега.

— Нет уж, спасибо! Лучше не надо!

Немного сбитая с толку, Клэр откашлялась и, запинаясь, продолжила:

— Видите ли, я полагаю, что мистер Мактег считал свои книги, ну… чем-то вроде… В общем, он хотел прославить вас. Уверена, у него и в мыслях не было доставлять вам неприятности!

— Значит, ты уверена?

— Ну да. Я так думаю.

— Очевидно, ты действительно любила моего дядюшку, Клэр, — тихо сказал Том. — Впрочем, тебя можно понять, принимая во внимание твою бродячую жизнь в детстве и все прочее.

«Какая досада, что Том считает именно своего дядюшку автором этих книг! — подумала Клэр. — Это так все усложняет…»

— Почему вы так уверены, что эти книги написал покойный мистер Партингтон?

— А кто же еще, Клэр? — Том пожал плечами. — В этих книжонках описаны такие эпизоды, о которых никто, кроме моих родителей, знать не мог. А мне известно, что они этих книг не писали, поскольку даже пошевелить пальцем ради чего-то выше их сил. Представите не могу, чтобы они занялись таким хлопотным делом, как написание романа!

Клэр тяжело вздохнула. Она поняла, что переубедить Тома ей не по силам.

— Но в любом случае не кажется ли вам, что вы слишком пристрастны к бедному мистеру Мактегу?

Том презрительно хмыкнул.

— Насколько я слышал, он совсем не беден. — Внезапно лицо его осветилось улыбкой, словно солнышко проглянуло сквозь тучи. — Ну да ладно, Клэр! Я уверен, мой дядюшка вовсе не хотел мне напакостить, когда писал эти мерзкие книжонки. Вот. Теперь ты счастлива?

Клэр поняла, что настал решающий момент: второго такого подходящего случая может не представиться. Как жаль, что она сейчас так взволнована — ведь, если здравый смысл ее подведет, все ее будущее окажется в опасности. И все-таки она больше не могла обманывать Тома. Отбросив все сомнения, Клэр сделала глубокий вдох и открыла было рот, намереваясь во всем признаться…

— Клэр! Мистер Партингтон! Счастливого вам Рождества!

Это радостное приветствие заставило изумленную Клэр захлопнуть рот. Отважившись чуть-чуть повернуться в седле, она увидела Присциллу Прингл, которая галопом скакала к ним на потрясающем гнедом мерине. От нее ни на шаг не отставал Аддисон-Аддисон.

— Похоже, к нам гости, — буркнул Том.

Клэр снова глубоко вздохнула и решила, что, может быть, все к лучшему. В конце концов, сегодня утро Рождества, она едет верхом рядом с мужчиной, которого любит л — что гораздо важнее — который неравнодушен к ней. Ей следовало бы радоваться!

Отогнав мрачные мысли, Клэр отметила про себя, какой удачный ход совершила Присцилла, предоставив Сильвестру именно этого коня — коня черного, словно сажа. Конь подходил темной измученной поэтической душе Сильвестра как нельзя лучше, и Клэр даже мысленно поаплодировала хитрой вдовушке.

Очевидно, Том тоже понял тактику миссис Прингл, потому что тихонько заметил:

— Похоже, она всерьез взялась за этого писаку.

Клэр хихикнула:

— Ну что вы, Том!

Он пожал плечами:

— Остается надеяться, что она будет довольна сделкой. Тебе бы понравилось каждый день за утренним кофе видеть его отсутствующий взгляд и погруженную в раздумья о тщете всего земного фигуру?

— Но она и не будет этого видеть! Сильвестр никогда не завтракает. Он общается со своей музой допоздна и редко встает до обеда.

— О господи!

Лицо Тома приняло комично-болезненное выражение, и Клэр вдруг стало совсем легко и весело. Она рассмеялась и весело крикнула:

— Счастливого Рождества, Присцилла! С Рождеством, Сильвестр!

Заливистый смех Присциллы зазвенел в колючем утреннем воздухе, а Сильвестр скривился, и Клэр была почти уверена, что услышала его недовольное «Ба!».

Но даже Сильвестр Аддисон-Аддисон не сумел испортить Клэр настроения. Они с Томом обменялись понимающими взглядами, Том подмигнул ей, протянул руку и ненадолго сжал ее ладонь. Клэр была абсолютно счастлива!

Сильвестр с Присциллой подъехали поближе, и обе пары продолжали прогулку уже вчетвером. Присцилла всю дорогу трещала как сорока. Клэр улыбалась и время от времени вставляла свои замечания. Том тоже мило улыбался. Зато Сильвестр хмуро смотрел на пейзаж, словно старался игнорировать компанию, которую считал недостойной себя.