Прости за все - Татьяна Бочарова

Потянулось томительное время ожидания. Рустам совсем исчез. Вера не видела его ни днем, ни вечером. Он возвращался глубокой ночью, когда они с Игорем были уже в постели. Выйти из спальни Вера не могла, и потому ей ничего не оставалось, как лежать без сна и страдать, слушая храп Игоря, спящего богатырским сном после бурных занятий любовью.

Ее преследовал мучительный страх – вдруг Рустам передумал остаться с ней и теперь нарочно избегает встреч, желая избавиться от зависимости. Проверить это было невозможно, приходилось ждать и надеяться.

Как на грех, Игорь вдруг снова, с еще большей настойчивостью, заговорил о свадьбе. Он объявил Вере, что не намерен больше ждать – если она согласна стать его женой, то это должно произойти немедленно. А если нет, пусть прямо скажет об этом. Его открыто агрессивный тон напугал Веру, и она на свой страх и риск дала ему слово расписаться на следующей неделе.

О том, как она станет выполнять обещание, Вера старалась не думать. В самом деле, если Рустам пойдет на попятную, ей уже будет все равно.

Так продолжалось пять дней. На шестой день утром Рустам появился за завтраком. Выглядел он ужасно – щеки его ввалились, смуглое лицо отдавало в желтизну. Вера почувствовала, что ее съедает раскаяние. Как он страдает из-за нее! Как жаль его.

Тут же голос Динары язвительно произнес у нее в голове: «Пожалей лучше себя. Ведь у тебя сын. Сын от этого мужчины, маленький мальчик, которого еще предстоит вырастить».

Вера распрямила плечи, взгляд ее сделался непроницаемым и холодным. Рустам должен сделать выбор, и ничего тут не поделаешь.

Она незаметно смотрела, как он ест – задумчиво, не глядя в тарелку, подносит ко рту вилку. Подобные вялость и потерянность были ему не свойственны. Под конец завтрака даже Фагима заметила неладное.

– Рустик, ты часом не болен? – Она подошла и приложила ладонь ему ко лбу. – Жара нет?

– Я здоров, – недовольно произнес он. – Просто замотался в последние дни. Устал. Спать хочется.

– Так пойди, приляг. – Фагима забрала у него тарелку с почти не тронутой едой.

– Пожалуй, так и сделаю. – Рустам поднялся из-за стола и тяжелой походкой направился к двери. Перед тем, как покинуть кухню, он обернулся. – Вера, будь добра, зайди ко мне на десять минут. Хочу с тобой посоветоваться. Ты ведь специалист по части химии, а нам предлагают стать посредниками для одной парфюмерной компании.

– Хорошо, зайду. – Вера опустила глаза, стараясь скрыть охватившее ее волнение.

Вот оно! Свершилось. Сейчас он зачитает ей свой приговор – жить ей или умереть.

Игорь неожиданно громко закашлялся, вскочил из-за стола, прижимая руки к горлу, в глазах его были слезы.

– Что такое? – испугалась Роза, сидевшая ближе всех к нему.

– Подавился. – Игорь с трудом переводил дух. Руки его дрожали.

– Выпей водички, – посоветовала Фагима. – Чулпан, налей ему.

Чулпан поспешно наполнила из графина стакан и протянула брату:

– На.

– Спасибо, – хрипло поблагодарил Игорь и выпил воду жадно, большими глотками.

Вера заметила, как движется взад-вперед кадык на его шее.

– Ты в порядке? – тихо спросила она, когда он вернулся на свое место.

– Кажется. – Игорь смотрел куда-то в сторону.

– Будь осторожен, так и задохнуться недолго.

Он кивнул.

– Я пойду, – проговорила Вера. – А то неудобно. Дядя ждет.

– Иди, – коротко ответил Игорь.

– Иди, иди, Верочка, – ласково напутствовала Фагима. – Только глядите, не увлекайтесь. Рустаму нужно отдохнуть, он и так работает сутками. Ты по-быстрому.

– Хорошо.

Вера вышла кухни и, стараясь не спешить, двинулась к лестнице. Ей показалось, что прошла целая вечность, пока она одолела четырнадцать ступенек, ведущих наверх.

Вот и спальня Рустама. Она на секунду задержала дыхание, затем толкнула дверь.

Он полулежал на кровати, закинув руки за голову, рядом на тумбочке лежала позабытая газета.

– Заходи, садись.

Вера, неслышно ступая, дошла до кресла, опустилась в него, чувствуя, как холодеют руки.

– Ты что-нибудь решил? – Голос был чужим, она слышала его будто со стороны – спокойный, ровный голос, без малейших признаков волнения.

Кончики его губ дрогнули.

– Да. Мы уедем. Сегодня ночью.

– Почему ночью? – вырвалось у Веры. – Разве ты…не…

– Я не стану ничего говорить Фае. По крайней мере, сейчас. Оставлю записку. Так будет легче для всех.

– Как знаешь. – Ей хотелось броситься к нему, расцеловать, зарыдать на его груди. Однако, она сдерживала себя.

– Ты с вечера соберешь мальчика. Объяснишь ему, что понадобилось срочно уехать. Игоря я ушлю в город под каким-нибудь предлогом.