Дневник стюардессы - Мариса Макл

— Все в порядке, вы же не могли знать. И еще я сразу хочу сказать, что вы первая девушка, которую я пригласил на свидание после смерти жены. У меня нет привычки бегать за юбками.

И я ему верю. Он не такой человек, чтобы просто так цеплять женщин и заводить мимолетные связи и ни к чему не обязывающие романы.

— Позвольте мне повторить свое приглашение, — говорит он. — И если вы убедитесь, что я вам категорически не нравлюсь, то обещаю отпустить вас еще до десерта.

— Хорошо… Значит, на следующей неделе? Явыходная в среду и четверг. Вы будете в городе в эти дни?

— К сожалению, нет. Я улетаю во Франкфурт в понедельник в одиннадцать утра и, боюсь, застряну там до пятницы.

— Ах вот оно что, мистер Кейн! А говорите, что не преследуете меня! — Я не могу удержаться от смеха. — Я работаю на одиннадцатичасовом рейсе на Франкфурт в понедельник.

— Ябуду с нетерпением ожидать встречи… Надеюсь, что ваше обслуживание будет, как всегда, на высоте.

— Непременно, сэр! До встречи.

Мы распрощались, и я вернулась к Эдель и Бену. Не знаю, как он умудрился, ко малыш размазал мороженое не только по лицу, но и по шее и по джемперу.

— И что прикажешь с тобой делать, грязнуля? — Я достаю из сумки салфетки и принимаюсь оттирать его перепачканную рожицу. Бен морщится и пытается увернуться.

— А кто это звонил? — спрашивает Эдель, которую буквально распирает от любопытства.

— Не скажу, а то вдруг сглажу!

— Дэнни?

— Еще чего! — Я презрительно фыркаю. — Не думаю, что он рискнет вообще связаться со мной в обозримом будущем.

— Тогда это, наверное, мистер Туфли от Джимми Чу.

Я краснею и киваю, не желая озвучивать подробности, потому что Беи с любопытством прислушивается к нашему разговору, а я не знаю, сколько он в состоянии запомнить и потом пересказать Роберту или бабушке.

— Кто такой Джимми Чу? — немедленно интересуется Бен. — Он тут живет, в зоопарке?

— Нет, милый. Давай-ка доедай мороженое, и пойдем. Не знаю почему, но Бен не хочет верить, что мистер Чу не является обитателем зоопарка. До самого конца нашей прогулки он показывает пальцем то на одного, то на другого, прохожего и спрашивает: это мистер Чу? К счастью, большинство людей воспринимают такую ситуацию с должной долей иронии.

Неделя прошла быстро, и была она щедра на радостные и приятные события. Мы обедали в «Макдоналдсе» и навещали бабушку с дедушкой, ходили по магазинам и посидели на коленях у трех разных Сайта-Клаусов (ну то есть Бен посидел). И вот наступил вечер воскресенья. Я солгала бы, если бы сказала, что не устала. Я чертовски устала, можно даже сказать, вымоталась! Однако я трудилась ради чудесного малыша, поэтому мне не жалко ни времени, ни сил, даже усталость вызывает удовольствие. А еще впереди меня ждет свидание с Оливером, и эта мысль придает мне сил.

Я думаю об Оливере все больше и больше и уже просто дождаться не могу, когда наше знакомство перерастет в настоящие отношения. Боже, я никогда еще не встречала столь достойного мужчины, и вот наконец, словно намереваясь вознаградить меня за все прежние мучения с моими бывшими, госпожа Удача послала мне мистера Кейна.

Я опять думаю о нем и чувствую, что улыбаюсь, хоть и занята на данный момент совершенно прозаическим делом. Я достаю из стиральной машинки вещички Бена. Теперь их надо будет погладить и уложить в чемодан, потому что завтра рано утром за мальчиком приедет Роберт.

И тут зазвонил телефон. Эдель снимает трубку и тут же зовет меня. Я подхожу.

— Алло?

— Энни, это Роберт! У нас тут кошмар! Даже не знаю, как тебе сказать!

Мне становится нехорошо, и самые мрачные мысли тут же лезут в голову. Их обокрали? Или они попали в аварию?

— Мы опоздали на самолет, — полным отчаяния голосом произносит Роберт. — А следующий рейс только завтра вечером.

Огромная тяжесть падает с моих плеч, и страх отпускает замершее сердце. Они оба живы и здоровы! Остальное не так важно.

— Успокойся, Роберт, ты же ничего не можешь с этим поделать.

— Но как быть с Беном? Ты присматривала за ним целую неделю, и мне неудобно просить тебя снова… К тому же у тебя завтра может быть рабочий день… или нет?

— Ну да, у меня завтра утренний рейс во Франкфурт… но я могу позвонить и сказаться больной.

— Эй, Энни, не выдумывай. — Эдель выглядывает из кухни и уверенно говорит:

— Я сама присмотрю за малышом.

— Спасибо. — Я улыбаюсь ей как спасителю человечества. — Роберт, все улажено. За Беном присмотрит Эдель, а она у меня надежная, как скала. Эти несколько дней мы провели втроем, и Бен очень к ней привязался, так что не тревожься. А вы отправляйтесь в отель, закажите еду в номер и не забудьте бутылку вина. Ты меня понял? Приступай!

— Энни, даже не знаю, как мне тебя благодарить…

— Давай иди отдыхать, пока я не передумала.

Я вешаю трубку и возвращаюсь к стиральной машинке.

— У нас такая жизнь, что никогда не бывает скучно, да? — говорю я Эдель, и она, смеясь, подмигивает мне в ответ.

В понедельник утром я проснулась рано, свежая и бодрая. Ну, вообще-то проснулась я не сама, это Бен разбудил меня в половине седьмого, потому что протащил в кровать пластмассового Супермена и теперь гудел и бубнил, изображая его подвиги. Итак, сегодня я лечу во Франкфурт и обратно. Не могу сказать, что эта перспектива приводит меня в восторг, но нет и тоскливого чувства, поселившегося последнее время в душе. А причиной тому — предстоящая встреча с неотразимым Оливером Кейном. Я выпрыгиваю из кровати, быстро принимаю душ и начинаю неторопливо одеваться. Выглядываю в окно — на земле лежит иней, значит, ночью был заморозок. Днем обещали солнышко и относительно теплую погоду. Мне-то это почти безразлично, потому что я все равно целый день проведу в самолете или аэропорту, а вот Эдель сможет сводить Бена на прогулку.

Мы втроем неторопливо завтракаем и даже круассаны разогреваем как положено. Нам с Эдель особенно приятно лениться вот так, сознавая, что значительная часть горожан в это время несется на работу сломя голову. Эдель еще раз уверяет меня, что с удовольствием побудет нянькой при Бене. Я ей очень и очень благодарна.

Я уже одета и готова к выходу, когда мне приходит в голову проверить, хватит ли у нас продуктов, чтобы как следует кормить Бена еще день. Открыв холодильник, я с ужасом обнаруживаю, что молока почти не осталось.

— Так, я побежала в тот магазинчик за углом, — говорю я Эдель. — Мне потребуется минут десять, не, больше. Куплю молока — и назад.

Я схватила куртку и ключи и выскочила из квартиры. Бегом до лифта. Теперь быстрым шагом до магазина. Так и есть, я уложилась в десять минут! Я молодец!

— А вот и я! — радостно озвучиваю факт своего явления, вставляя ключ в замок, и с неприятным удивлением понимаю, что дверь не заперта. Странно, думаю я. Готова поклясться, что, выходя, закрывала дверь и заперла замок. Впрочем, может, и забыла, потому что очень торопилась. А может, это начинается старческий склероз. Не успев додумать эти приятные мысли, я вваливаюсь в гостиную и застываю у двери, потому что атмосфера в комнате наполнена страхом. Он парализует меня, и я мгновенно охватываю взглядом ужасную картину. Эдель с помертвевшим лицом сидит на диване и держит на коленях Бена, бледного и притихшего. А рядом с ними стоит человек. Весь его вид, начиная от бритой головы до армейских ботинок, источает угрозу. В руке у него пистолет.