Тревоги Тиффани Тротт - Изабель Вульф

– А какая у вас ближайшая больница?

– Челси-Вестминстерская.

– О, я слышал, что там замечательно.

– Да, замечательно. Как в пятизвездочном отеле. Но ведь это не главное, так ведь?

– Не главное?

– Нет. Я хочу родить дома, в бассейне, и чтобы играла тихая музыка.

– Вообще-то я специализируюсь на медицинском праве, и у меня было очень много дел, когда роды в домашних условиях проходили ужасно, просто ужасно.

Салли неуверенно переступила с ноги на ногу. Она не хотела об этом слушать.

– Позвольте рассказать вам об одном замечательном деле, которое я вел в восемьдесят девятом году, – продолжал ее собеседник. – Это был просто кошмар – ребенок не выжил. А акушерка предстала перед судом…

– Это очень интересно, но сначала я хотела бы подкрепиться, – сказала Салли. – Я сейчас вернусь, – соврала она, ретируясь на кухню.

Салли всегда тактична. Это одно из ее несомненных достоинств. Именно это качество я сразу заметила, когда мы познакомились десять лет назад. Меня послали написать брошюру о банке «Кэтч Манхэттен», а ей поручили рассказать мне о рынке опционов и фьючерсных сделках. С тех пор мы дружим. И я никогда, ни разу не видела, чтобы она вышла из себя, или выругалась, или каким-либо образом выказала раздражение. Никогда. Поразительный самоконтроль.

Внезапно раздался звонок в дверь, и появились Кит с Порцией. Ох, ну почему я не вышла замуж за Кита? Я снова подумала об этом с болью в сердце.

– Тиффани! – Он нежно обнял меня. А почему бы и нет?

– Привет, Кит, – сказала я. – Привет, Порция.

Порция улыбнулась мне. Очень дружелюбно. Что было необычно. И выглядела она… как-то по-другому. Она всего несколько раз согласилась прийти ко мне в гости с Китом и всегда во время вечеринки стояла с откровенно скучающим видом, грубо хватая его за рукав или выразительно вращая глазами, всячески стараясь показать, что с нее хватит. Сегодня она выглядела более… оживленной. И она держала Кита за руку. Довольно-таки собственнически. Я такого раньше не замечала.

– Извините, мы опоздали, – сказал Кит. – Мы заехали на полчасика на вечеринку к одному моему приятелю.

Так вот почему Порция улыбается. Она, видно, успела немного выпить.

– Какая чудесная елка, Фрэнсис! – воскликнул Кит.

Да, он был прав. Елка доставала почти до потолка и была очень красиво украшена – никаких вульгарных гирлянд и бантов, только многоцветная смесь дивных стеклянных игрушек и покрытых блестками шариков, опутанных паутиной белых мерцающих огоньков. На верхушке был прикреплен фарфоровый ангел с огромными золотыми шифоновыми крыльями.

– Кит, ты поможешь мне на кухне? – спросила Фрэнсис. – Мне нужно смешать коктейли.

Мы остались у елки вдвоем с Порцией. Какая же она высокая! Они с Китом всегда смотрелись комично, потому что он ростом пять футов девять дюймов, а она почти шесть. А на каблуках шесть футов три дюйма. Но сегодня она была в туфлях на низком каблуке. И это было необычно. Когда она, пошатнувшись, оперлась локтем о каминную полку, я украдкой взглянула на нее: на скулы можно поднос поставить, прозрачная кожа и большие серо-голубые глаза, которые казались почти бирюзовыми в полусвете камина. Нетрудно понять, почему Кит влюбился. Красивая.

– Я упилась в хлам, Тиффани, – сказала она своим стритхэмским говорком. – Я только что закончила эти ужасные съемки для «Харперс энд Квин». В Лонглете.

– Но это же здорово!

– Ну, не сказала бы.

– А что?

– Пришлось сниматься в купальнике. Счастье, если не свалюсь с воспалением легких. А парень, который всем этим заправлял, Александр Тинн, все увивался вокруг.

– Может, он подыскивал очередную «женушку»? – предположила я.

– О, дорогой, спасибо, – сказала Порция, когда Кит принес нам по огромному бокалу мартини и исчез в толпе. – На самом деле, Тиффани, – продолжала она, отпив сразу полбокала, – я уже по горло сыта модельным бизнесом.

Черт. Раньше Порция пи разу не снисходила до беседы со мной, тем более в таком доверительном тоне.

– Мне тридцать два. Я догораю. Я слишком стара для этой работы – остальные девчонки называют меня «бабулей», а съемки наводят на меня тоску.

– А как же дефиле? – спросила я. – Это же здорово!

– Ненавижу этот идиотский подиум, – энергично ответила Порция, отпив большой глоток мартини.

Черт, она действительно напивается.

– Все эти вставания в пять утра, чтобы вовремя приехать в аэропорт. Вся эта болтовня за кулисами с другими девчонками, сплетни про дизайнеров. Я уже заработала достаточно, – добавила она. – Я хочу заниматься чем-то более осмысленным, где нужно шевелить мозгами.

– А не будет ли это слишком академично? – спросила я.

Конечно, ничего такого я не спросила.

– А чем бы ты хотела заниматься? – спросила я.

– Может быть, работать у «Самаритян»,[85]– ответила она, снова сделав глоток. – Мне нравится помогать людям. Ди-иствительно нравится. Решать их проблемы. Я достаточно наслушалась от девушек за последние пятнадцать лет – наркотики, алкоголь, анорексия, булимия, проблемы с парнями, разводы, насилие в семье, постоянный контроль мужа… Ты не поверишь, как часто это приходится слышать. Я могла бы вести курсы.

– Ну конечно, – изумленно отозвалась я. Черт, этот мартини, оказывается, в голову ударяет.

– Но самое главное, – продолжала Порция, – я хочу проводить больше времени с Китом.

– Хорошая мысль, – одобрила я. Она взглянула на меня и спросила:

– Тиффани, а почему ты не вышла замуж за Кита?

– О, Порция, это очень хороший вопрос… ха-ха!

– Нет, ну ди-иствительно, Тиффани, почему? Я притворилась, что не слышу.

Позади нас стояли Лиззи и Мартин, они разговаривали с Кэтрин.

– Нет, мы не поедем кататься на лыжах – мы собираемся в одно совершенно замечательное место, – услышала я голос Лиззи. – В январе. В Чили и на остров Пасхи. Мартин всегда хотел побывать на острове Пасхи, правда, дорогой?

– Правда, – ответил он весело. – Всегда об этом мечтал.

– И всегда был помешан на этих каменных идолах.

– Да, – подтвердил он. – С самого детства.

– Это действительно интересно, – восхищенно сказала Кэтрин. – Никто не знает, откуда они появились. Они мне достались на экзамене по географии. Везет же вам!

– Ну, я подумала, что Мартину уже давно пора делать то, что ему хочется, – сказала Лиззи, нежно сжав его руку. – Он так много работает. К нам приедет моя мама и присмотрит за девочками.