Роковая дама треф - Елена Арсеньева

Против воли какое-то доброе чувство шевельнулось в душе – датут же и погасло, подавленное вспышкой гнева. Разве можно верить признаниямФабьена?! Французы всегда ввязываются в любовные интрижки – вот и победилнациональный характер, заставил придать откровенной, расчетливой охоте видимостьстрасти нежной. И скорее всего тогда у Фабьена возобладала не жалость, незабота об Ангелине, а трезвое опасение: смерть своей внучки Измайловы безотмщения не оставят. Или графине де Лоран нужна была живой дочь Марии Корф,чтобы сделать ее своим послушным орудием? Ведь превратила же она в тряпкусобственного сына! Даже об отечестве своем он говорил безо всякого чувства,обвинял свою мать во всеуслышание в каких-то непонятных непотребствах (Ангелинався передернулась, вспомнив, как Фабьен и мадам Жизель вчера беззастенчивооскорбляли друг друга), а потом пальцем не пошевельнул, чтобы отбить ту, в когобыл якобы влюблен, у позорившего ее Моршана. Желание всем понравиться былосмыслом его жизни и помогало ему жить приятно, беззаботно. Он хотел нравитьсяматери, хотел нравиться Ангелине… но не смог постоять ни за ту, ни за другую –просто подчинился силе – и бросил Ангелину на произвол судьбы.

И тут Ангелина обнаружила, что березовый ствол, к которомуона прислонилась, как-то странно дрожит – даже чешуйки бересты на нее сыплются,потребовалось некоторое время, чтобы понять: дерево трясется потому, что емупередается дрожь Ангелины. Но то была не дрожь страха, а беззвучный,безудержный хохот!

Все тело, все существо ее сотрясалось от смеха, ибо толькосейчас Ангелине оказалась понятна ее собственная глупость; и даже не в том этаглупость состояла, что она слепо доверяла людям, злоумышлявшим против нее самойи ее семьи, а в том, что заведомо ощущала себя беспомощной, лишенной против нихвсякого оружия.

Но ведь это не так! Не только на свою голову навлечет бедыАнгелина, если развяжет язык и проболтается о «трех бабах». Пусть даже мадамЖизель пустит в ход выдуманные слухи и грязные сплетни об Ангелине! Да увсякого-любого, их услышавшего, сразу же возникнет вопрос: что же это закомната со стеклянной стеной в доме почтенной, богобоязненной француженки? Ичто за люди те зрители, кои наблюдали сцену позорную, никак в нее невмешиваясь?

Конечно, только такая глупая курица, как Ангелина (она сдосады даже постучала себя кулаком по лбу), могла принять на веру угрозу мадамЖизель и не подумать, что каждое злодейство француженки рикошетом воротится кней же!

Ангелина расправила плечи и, зажмурясь, подставила лицотеплому ночному ветерку. Тихо было вокруг, блаженно тихо. Воистину – тишинацарствовала над миром. Взошла луна. Ясный свет разливался по зелени листьев,воздух напоен был свежими ароматами близкой осени. Ночь дышала шелестом трав илистьев. Это просто чудо… просто чудо, что сотворило с Ангелиною появлениеНикиты, уверенность в его любви! Неизъяснимые силы пробудились в ней, жизньобновилась, засияла многоцветно, и все теперь казалось не страшно, все поплечу, все возможно! Конечно, она пойдет домой, к ней придет Никита; они вновьпредадутся любви – уже не таясь друг перед другом, не стыдясь того огня,который возжигают друг в друге. И может быть, потом Никита попросит ее руки…

Ангелина встряхнулась. Мечты и прежде, случалось, заводилиее слишком далеко. Ну судьба рассудит, суждено ли им стать явью. А покаосталось исполнить последний долг этого вечера: зайти в мастерские, где ужестихла суматоха, и все рассказать Меркурию и Дружинину.

Она не знала и не могла знать, конечно, что, воротись сейчасдомой, вся жизнь ее – и не только ее, но и Никиты, и Меркурия, еще десятков,даже сотен людей! – сложилась бы совсем иначе. Но никому не дано предвидетьсудьбу свою, а к счастью, к несчастью ли – одному богу известно.