Кольцо с бирюзой - Грейс Тиффани

— Пока ободок не будет выровнен и уменьшен, любовь моя! — пояснил он. Она уклончиво улыбнулась.

Ксанте предлагала Грациано нарезанные кружками апельсины из Севильи. Ее с Ланселотом разделял стол — Ланселот стоял за креслом своего господина. Благодаря заступничеству Нериссы слугу на это время освободили от других обязанностей. Нерисса сидела в конце стола и, сама того не желая, смеялась дурацким шуткам Грациано. Порция заметила, что она выпила красного испанского вина больше, чем обычно. Но когда слуга ввел усталую пару, молодого человека и молодую женщину в поношенных шелках, и представил их как чету ди Скиммиа, Нерисса вскочила, не пошатнувшись, и поспешила обнять женщину с испанскими глазами, которая стояла, отряхивая с капюшона дождевые капли. Порция прищурилась, разглядывая темные пышные волосы и оливковую кожу гостьи. Девушка в ответ тоже обняла Нериссу и затем встала немного в стороне от всех. На ее лице смешались застенчивость и вызов. Порция заметила, как в глазах ее вспыхнула зависть при виде золота, дерева и мрамора в комнате. «Вышла замуж за дурака, растратившего ее деньги», — с сочувствием подумала Порция. Она поднялась и протянула ей руку.

— Вы синьора ди Скиммиа?

Девушка сделала глубокий реверанс. Очевидно, она научилась у кого-то искусству христианской учтивости, подумала Порция: возможно, у аристократов, в чьих домах они в последнее время вращались. Не похоже, чтобы она научилась этому у своего мужа, который и сейчас хлопал по спине Грациано и Бассанио, громко хвастаясь тем, какой путь они с женой преодолели, добираясь сюда из Милана. Порция, к своему удивлению, заметила, что Джессика походила на любую другую молодую женщину, только была более красивой, чем большинство, и, конечно, более красивой, чем сама Порция. Кожа выдавала ее испанское происхождение, и Порция вспомнила, что Нерисса рассказала о ней: дед Джессики идальго из Толедо. Значит, она по крайней мере на четверть христианка.

Хотя теперь уже, конечно, полностью христианка.

— Мой дорогой Лоренцо, ты пропустил мое бракосочетание! — говорил Бассанио, обнимая друга. — Короткий ритуал для долгой… — Он поискал подходящее слово. Порция удержалась и не произнесла слов, мелькнувших у нее в голове: «Епитимьи? Каторги?»

Лоренцо поддержал его:

— Святой день! Поздравляю, Бассанио, тебя и твою прекрасную невесту, синьору Порцию Бель Менте, от имени благородного семейства ди Скиммиа из Венеции и от меня, Лоренцо ди Скиммиа…

— Недавно отрекшейся от него, — пробормотала Нерисса на ухо Порции, отойдя от Джессики, чтобы взять у Ксанте поднос с апельсинами, она боялась, как бы служанка не уронила его. Женщина, казалось, впала в одно из своих таинственных состояний и стояла неподвижно, а поднос качался на кончиках ее пальцев. Нерисса подхватила его и, повысив голос, предложила:

— Кусочек солнца Севильи, дорогие гости?

— …и моей жены, Джессики! — провозгласил Лоренцо, принимая дольку апельсина. — Моей дорогой язычницы! Моей прекрасной язычницы, благородной Джессики!

— Благородная Джессика! — фыркнул Грациано.

Порция заметила, как вздрогнула девушка.

— Садитесь, Джессика, — проговорила она как можно приветливее. — Итак, вы бежали к нам из дома своего отца в Новом гетто.

Джессика побледнела. Она осталась стоять и, не глядя на своего супруга, сказала:

— Лоренцо, лучше бы ты сообщил наши новости.

— Боже мой, я совсем забыл! — Из своего плаща Лоренцо достал сложенную бумагу. — Я получил это от Салерио делла Фатториа, которого мы встретили, поднимаясь на лодке вверх по реке, а его дела заставили вернуться в Венецию. — Он вручил письмо Бассанио. — Это касается тебя, ДРУГ.

— Что это?

— Клочок бумаги и то, что там написано — весело отозвался Лоренцо.

Нерисса весело взглянула на Джессику, но Джессика только с отчаянием посмотрела на нее, как будто ее толкали на дно колодца. Все молчали, пока Бассанио распечатывал письмо. Через мгновение он взглянул на Порцию, побледнев еще сильнее, чем Джессика.

— Антонио ди Ардженто потерял свои деньги, — сказал он шепотом. — Все. Слухи подтвердились. Его корабли… ни один из них еще не прибыл в порт.

— Ах, — проговорила Порция, пробуя одну из вишен с длинным черенком, — какое счастье, что я не вложила деньги в его предприятие.

Бассанио посмотрел на нее, лицо его еще оставалось пепельного цвета.

— Но я вложил.

Она перестала жевать и уставилась на него. Джессика, Лоренцо и Грациано, пораженные, обменялись взглядами. Порция медленно произнесла:

— Дорогой Бассанио, вы сказали мне только сегодня, что у вас вообще нет денег. Это заявление не удивило меня, хотя я сочла невежливостью признаваться в этом после того, как вы выиграли и стали моим мужем, а не до того. Но не важно. Вы можете добавить к этому что-нибудь еще?

Бассанио с несчастным видом опустился в кресло.

— Порция, когда я сказал тебе, что мое состояние — ничто, я должен был бы сказать тебе, что оно еще хуже, чем ничто. Я… взял заем под залог состояния Антонио ди Ардженто. Прошу прощения. Я должен был рассказать тебе об этом.

Порция снова принялась есть вишни, глядя на него в упор.

— Да, ты должен был рассказать мне о состоянии своих дел. Но гораздо безопаснее сообщить мне об этом теперь, когда у тебя есть мое состояние, не правда ли? — Она посмотрела на вновь прибывших гостей и на Ксанте и Нериссу, которые стояли рядом у края стола, сложив на груди руки, и уголки губ у них были опущены, как будто они внезапно поняли, что вместо свадебного веселья оказались на похоронах. — Ну, садитесь, все! — распорядилась Порция. — Вино еще есть, и есть половина зажаренного кабана.

Джессика села. Казалось, ей стало немного не по себе при виде остатков головы кабана на блюде в центре стола. Ксанте пошла в кухню и вернулась с блюдом фруктов и хлеба, которое поставила перед Джессикой. Джессика с любопытством взглянула на нее и благодарно улыбнулась.

— Дай мне письмо, — сказала Порция, вынимая его из дрожащих пальцев Бассанио. Она прочитала вслух:

«Милый Бассанио! («Милый — Бассанио?» — удивилась она про себя.)

Все мои корабли погибли. Кредиторы мои делаются жестоки, положение мое очень плохое. Мой вексель еврею просрочен. И так как, заплатив по нему, мне невозможно будет остаться в живых, то между нами все долги уплачены, и я только хотел бы увидеть тебя перед смертью. Однако поступай по своему усмотрению: если твоя любовь ко мне не побудит тебя приехать, пусть не побуждает и мое письмо[56].

Порция сложила письмо.

— Вот, значит, как. Мне неизвестны подробности этого дела, хотя полагаю, что дело грустное, но в любом случае, мой супруг, у тебя нет долгов. Он так говорит, здесь. — Она ткнула пальцем в письмо. Все уставились на нее, лишившись дара речи. Порция развела руками. — Что? Что такое?