Рождество, или Пасынки судьбы - Олег Рой

– Надо, Настя. Именно теперь это необходимо более чем когда-либо. Ты встала на очень опасный путь… Но дальше уже тебе придется идти по нему только самой, без моей помощи.

– Я тебя не понимаю…

– Да, тебе это трудно будет понять. Но так получилось… Я ухожу навсегда. И прошу тебя только об одном…

– Но я не хочу, чтобы ты уходил! – перебила его девушка. – Я хочу, чтобы ты все время был со мной. С тех пор как ты появился, вся моя жизнь просто перевернулась! За все мои девятнадцать лет в ней не было стольких событий и столько радости, сколько за эти сутки!..

Ангел только пожал плечами:

– Ты не дала мне договорить.

– Да, слышала, у тебя ко мне просьба… Хорошо, я исполню ее, что бы это ни было. Но при одном условии – обещай, что взамен ты исполнишь мою.

Апрель замотал головой:

– Нет, прости. Я не вправе давать таких обещаний. И, наверное, уже не смогу исполнить твоего желания. Вечерних платьев, мобильных телефонов и бенефисов больше не будет.

– Да перестань ты! – Она с досадой топнула ногой. – Зачем ты меня обижаешь? Ведь ты же прекрасно знаешь, о чем я думаю.

– Знаю. Ты сейчас колеблешься, не зная, что выбрать – то ли чтобы художник любил тебя вечно, то ли чтобы я все-таки не покидал тебя.

– Да, верно, – потупилась девушка.

– Так вот, я не сумею сделать для тебя ни первого, ни второго.

– Ну почему, почему?

– Потому что это не в моих силах, Настя. А что касается художника, то тут я и стараться не буду. Я уже много раз повторял тебе, что ты выбрала неподходящего человека. Его душа уже погибла, и он сделает все, чтобы погубить и твою. А меня рядом не будет…

– Блин, ну почему все так по-дурацки складывается? – Она прижала ладони к пылающим щекам. – И как же мне теперь быть? Расстаться с ним, да? Так не хочется…

– Если ты действительно полюбила этого человека, полюбила по-настоящему, то я не вправе мешать тебе. – Ангел взял ее за руку. – Оставайся с ним, если таково твое решение. Но, умоляю тебя, помни о том, что я тебе сейчас скажу. Ни за что, ни за что, слышишь, не давай ему погубить твою душу!

Настя удивленно глядела на него.

– Апрель, но скажи мне… Я тебя не понимаю! Как мне быть, чтобы этого не случилось? Что делать и чего не делать? Я же не знаю.

– Все ты знаешь, – отвечал ангел. – Даже если твой разум не знает, как правильно поступить, это всегда знает твое сердце. У тебя чистая и добрая душа, Настя, она всегда найдет нужный путь. Я никак не могу предвидеть, что именно они будут делать, чтобы заполучить твою душу. Может, по старинке, уговорят подписать кровью договор с дьяволом, может, даже скорее всего, попытаются заставить тебя совершить какой-то мерзкий поступок… Я не в силах этого предугадать и не сумею тебя предостеречь. Поэтому всегда, прежде чем сделать что-либо, слушай свое сердце. Оно подскажет тебе, стоит ли так поступать или нет… Ты поняла меня?

Девушка молча кивнула. Она выглядела потерянной и очень расстроенной.

– Ну тогда прощай! – тихо произнес Апрель. – Как у вас, людей, говорится, не поминай лихом…

– Не уходи! – Она подняла на него глаза, полные слез. – Пожалуйста… Не уходи…

Но он только головой покачал:

– Прости, но я не могу остаться. Это зависит не от меня.

Ангел быстро развернулся и уже направился было прочь, когда девушка окликнула его:

– Апрель! Подожди, пожалуйста, еще минутку!

Он остановился. Настя подбежала к нему и схватила за руку.

– Но ты же обещал, что вечно будешь со мной рядом, независимо от того, вижу я тебя или нет… Скажи, я сделала что-то плохое, да? Очень плохое, ужасное, из-за чего ты больше не можешь со мной быть?

– Нет, нет, не надо так думать! – забормотал он. – Ничего ужасного ты не сделала… Пока не сделала. И надеюсь, не сделаешь впредь.

– Тогда все-таки объясни мне, почему? Почему ты покидаешь меня? За что?

Ангел снова замотал головой:

– Просто прими это как данность. Ведь еще вчера меня не было, правда? Вот и дальше меня для тебя не будет.

– Для меня? Или вообще?

– Я не хочу говорить об этом. Извини, Настя, мне нужно идти.

– Сон! – воскликнула вдруг девушка, всплеснув руками. – Ну конечно же! Именно это я и видела сегодня ночью! Мы на берегу пруда, и земляника… А потом ты улетел. И этот странный пожилой человек в костюме, такой толстый и лысый, в очках, сказал мне…

– Стиратель? – машинально спросил Апрель.

– Это был Стиратель?

Апрель пожал плечами:

– Ну откуда ж я могу знать? Я же не видел этого твоего сна… Настя, милая, успокойся! Прости, но мне действительно пора… Настя! Ты что – плачешь? Не надо…

По лицу девушки действительно катились слезы.

– Не уходи! – повторяла она, всхлипывая. – Апрель, миленький, ну не оставляй меня, пожалуйста! Я не хочу быть без тебя! Я боюсь без тебя! И за тебя боюсь… – Она кинулась к нему на грудь.

– Настя, успокойся, пожалуйста! – Апрель растерянно гладил ее по волосам. – Прошу тебя…

– А ты можешь… – Она подняла заплаканное лицо. – Ты можешь исполнить еще одну мою – ну самую-самую последнюю – просьбу? Я хочу…

– Да не говори, я все понял… – Апрель смутился и растерялся, задумался, но потом все-таки решился: – Вообще-то, нам этого тоже нельзя, но… Ну ладно… Если ты уж так этого хочешь… На прощание…

Он наклонился и поцеловал ее. И, если бы ангелы могли чувствовать вкус, он ощутил бы, насколько горьки и солоны слезы на ее губах. Но он этого не узнал. А она… Она все чувствовала и была уверена, что его поцелуй, как во сне, имел вкус земляники.

«Наверное, я первая в мире девушка, которая поцеловалась со своим ангелом-хранителем», – пронеслось в голове у Насти. В этот момент Апрель выскользнул из ее объятий и тут же исчез. А Настя после этого расстегнула свою сумочку за пять тысяч долларов и спрятала туда маленький, горевший серебристым светом фонарик.

* * *

То, что Апрель увидел в башне Исторического музея, его очень удивило. Приемная и прилегающий к ней коридор были абсолютно пусты – точно так же, как и сутки назад, когда он сам увел всех ожидающих стирания ангелов на представление. Но сегодня не было видно даже Секретаря – ее стол, с телефонами, компьютером, маленькой блестящей елочкой и недочитанным любовным романом рядом с клавиатурой, пустовал.

«Сегодня приема нет» – гласила стоящая на столе табличка.

«Странно, – подумал Апрель. – Почему отменили прием? Наверное, ушли встречать Новый год… А Стиратель? Ему-то уж точно сейчас не до веселья…»

Он взлетел по лестнице и нерешительно постучал в дверь кабинета.