Роковая страсть - Кэтрин Коултер

«Дорогой мой Форд!

Не уверена, что ты придешь ко мне сегодня ночью, но ты должен знать, что я сделала. Ужасно жаль причинять тебе такую боль, но чего бы я только не дала, лишь бы ты оказался со мной.

Не знаю, с чего и начать. Наверное, лучше всего сначала.

Мы с Полом так надеялись на наше детище, точнее, на моего «головного ребенка». Мне удалось соединить нейро-передатчик, управляющий работой памяти, с наркотиком, и система оказалась на удивление устойчивой. Когда в результате лабораторных исследований выяснилось, что она обладает малой токсичностью, мы решили, что сделали великое открытие: теперь так легко можно было воздействовать на память и на половое влечение. Конечно, на это мы с самого начала рассчитывали, однако уверенности в успехе не было, а тут еще эти мерзавцы из Филадельфии перекрыли нам кислород.

Знаешь почему? Потому что мы на себе испытывали воздействие нового препарата, и им стало это известно. Собственно, это я оказалась последней дурой — распустила язык. Поначалу все шло просто замечательно: секс — лучше не бывает; но к тому времени, как нам пришлось покинуть Филадельфию, я уже была на крючке. Пол всегда этого боялся и следил за дозировкой: это его и спасло.

Ну а мне останавливаться не хотелось, и я предложила либо изменить состав, либо придумать какой-нибудь контролирующий прибор. Мы связались с Каттером Тарчером — Пол был знаком с ним по Эджертону и считал, что этот парень может заинтересоваться нашим открытием. Каттер испытал препарат на себе и загорелся мыслью убедить родителей в необходимости поддержать нас. Конечно, он делал это не задаром — обогатиться думал, как Крез. В то время мы не знали, что его дядя Джон Молинас связан с наркомафией и что Каттер все рассказал ему, не знали мы и того, что он втянул в это дело большого наркобарона — Дель Кабризо.

У нас ничего не получалось, и дела шли все хуже. В конце концов, я попала в полную зависимость от этого наркотика, больше мне от нее не избавиться. Гордиться тем, что я сделала за последние годы, не приходится: подумать только, с кем связалась — Дель Кабризо и вся эта мерзкая публика. После того как я узнала, что Лора работает в полиции, наступила полная прострация. Лора поселилась у меня в голове, и это стало невыносимой мукой. Я пыталась покончить жизнь самоубийством, чтобы таким образом освободиться.

Потом появился ты — это было настоящее счастье. Из больницы я сбежала потому, что узнала от Каттера: Дель Кабризо стало известно о вашей встрече с Лорой и он грозит покончить с вами обоими. Не знаю в точности, до чего он докопался, но я так боялась за тебя. Вот почему мне пришлось уйти тайком. Какое-то время я жила у Роба Моррисона, и он был моим любовником. Но, укрыв меня, Роб нарушил их планы, и с ним расправились.

Я нужна была Дель Кабризо, чтобы продолжать эксперименты над препаратом, и нам удалось заключить нечто вроде договора: я продолжаю исследования, а они не трогают тебя. Но предотвратить похищение мне не удалось. Они пообещали мне не убивать тебя, если я помогу им замести следы и переместить лабораторию в укромное место неподалеку от Спокана. Как только удастся переправить туда все необходимое, я должна буду продолжить работу.

Чарли Дака тоже они убили — старик что-то заподозрил и принялся копать. Я сказала Молинасу, что боюсь его разоблачений, и тем самым подписала ему смертный приговор. Дель Кабризо послал к нему в дом своих головорезов, велев им найти любые записи, связанные с этим делом. Пол потом сознался, что они накачали его наркотиком, а когда несчастный попытался сопротивляться — убили.

Не знаю, что они сделали с тобой, но все это ужасно, Форд. Прости меня, если можешь. Я слышала, что тебе удалось уйти от них. Дай-то Бог! Ты ведь полицейский — мой брат, мой герой.

На мне столько смертей, столько страданий, но, как видишь, мне удалось от них избавиться. Однако Пол все еще у них в руках. Я знаю, ты сумеешь найти его. Умоляю, сохрани ему жизнь: все равно он ничем не может быть им полезен, так как мало что знает.

Я хочу, чтобы ты никогда не забывал: какова бы я ни была, что бы ни сделала, я любила тебя, Форд.

И последнее: не оставляй Лору. Вы отлично подходите друг другу. Прощай, брат.

Твоя Джилли».

Я медленно сложил страницы и сунул их в конверт, потом зажег огонь в камине, дал ему как следует разгореться и бросил туда письмо.

Присев на корточки, я следил за тем, как бумага постепенно обугливается, и поднялся, лишь когда конверт сгорел дотла.

— Мак? И так невыносимая жара, зачем ты еще камин зажег?

Я вернулся в спальню и крепко прижал к себе жену.

— Не поверишь, но мне попалась старая фотография, на которой я вот так же, как тебя, обнимаю одну свою приятельницу. Ну я и решил сжечь фотографию, чтобы ты не ревновала.

— Фьюить!

— Вот видишь, Нолан мне верит.

— Разве что так… — Мне было ясно, что Лора не понимает, в чем дело, но готова удовлетвориться этим объяснением.

Я еще крепче прижал ее к груди и не отпускал долго-долго…