Жених для няни - Галлея Сандер-Лин

Слово по слову — и Димка заболтал родительницу, будто они сто лет знакомы. Так легко и непринуждённо у него это получилось, что я не вмешивалась, просто слушала их двоих. Вот бы почаще у нас случались такие вечера.

Ближе к одиннадцати Дима с сожалением засобирался. Я отпускала его, наверное, с ещё большим сожалением.

— Я приеду завтра вечером, обязательно приеду. — пообещал он. — Расскажу, как там и что.

А я не знала, как мне дожить до этого момента и не сойти с ума от беспокойства. От Рижских можно ждать чего угодно, в этом я была абсолютно уверена.

Всё воскресенье я провела как на иголках. Что на этот раз учудит Александра? Сумеет ли Дима выстоять? Мне было безумно приятно, что он практически ничего не умалчивает и не скрывает, рассказывает и о работе, и о таких вот внерабочих посиделках, где подчас решаются судьбы сильных мира сего. Далеко не все мужья делятся с жёнами подобным, что говорит о недостатке доверия. А потом возникают недопонимания, распри, раз-два — и развод…

Мы с ним ещё даже парой толком не стали, но говорим почти обо всём. Разве что о своих пацанских разборках и мужских разговорах Димка никогда не распространяется, всегда таким был. Эта тема для него табу. Если вспомнить прошлое, у меня каждый раз сердце кровью обливалось, когда видела на его теле следы драк. Сейчас Зарецкий стал куда более жёстким, чем раньше, и остаётся только догадываться, через что он прошёл на заграничных улочках, где нередко можно встретить отморозка с оружием и потерять жизнь.

Мелодия, которая стояла на Димкин номер, застала меня за мытьём посуды после позднего ужина. Телефон пиликал, а я со скоростью ветра вытирала руки, боясь не успеть взять трубку.

— Алло? — я одной рукой держала девайс, а другой снимала фартук.

— Ангелин, я в-внизу. В-выйди, п-пожалуйста.

Не поняла, что это с голосом шефа? Зарецкий что, пьян?

Я, сжав телефон и подхватив ключи, пулей вылетела на улицу. Слава богу, Глеба с дочуркой «на посту» уже не наблюдалось, время-то давно не детское, зато драгоценнейший начальник опустив голову сидел на лавочке. Его машины видно не было. Видимо, на такси прикатил. Подойдя ближе, я убедилась, что Дмитрий просто вдрабадан пьяный. Никогда его таким не видела, это что-то из ряда вон.

— Ты чего так набрался?

— Ангелин, т-ты т-только не волнуйся. Я. вообще п-первый раз так н-наклюкался, — его расфокусированный взгляд с грехом пополам сосредоточился на мне. — Не пью п-почти. Так, ш-шампусик на Н-новый год.

— Дим, что там у вас произошло? — не на шутку забеспокоилась я и огляделась. Хоть бы никто из соседей не шастал, не хочу, чтобы его видели таким. — Александра снова что-то учудила?

Он поморщился.

— К-какая же она н-навязчивая… Ик… С-сегодня стояла т-такая жара, и Рижская была п-почти без одежды. К-как там это у вас н-называется? — на его лице отразилось подобие мыслительного процесса. — Б-бикини? В-вот, оно самое. И л-липла ко мне п-постоянно. Так что я ушёл от м-молодёжи и п-пошёл со с-старпёрами пить и разговоры вести.

Я, конечно, знала, что Сашенька — девушка решительная, но женскую гордость как бы никто не отменял.

— М-да, вижу, ты с ними хорошо «поговорил»…

Зарецкий покачиваясь встал и возмущённо взмахнул рукой.

— Этот с-старый лис Рижский. Вызвал м-меня н-на спор, к-когда отец с двумя д-друзьями на к-катере уехал дела об-бсуждать, думал, я с-страчу. Т-точно хотел п-под меня дочку п-подложить. Но я его п-перепил, — шеф поднял указательный палец вверх, — я победил! Ик… Он мне т-теперь ещё и м-машину должен.

Ого, какие там ставки серьёзные.

— Дим, а почему ты сразу домой не отправился? Еле на ногах держишься.

— Ну я же об-бещал, что п-приеду! — шеф покачнулся и обхватил меня за талию, а я поспешила снова его посадить и села вместе с ним. — Ты ведь в-волнуешься. Т-так что отец домой, а я с-сюда, к т-тебе.

Я не сказала, что он мог просто позвонить. Мне было так хорошо, что Дима сейчас здесь, пусть даже в таком состоянии нестояния.

— Спасибо, что приехал.

Он устроил голову у меня на плече и стиснул талию ещё сильнее:

— М-м-м. Ангелина. Т-такая мягкая, т-такая родная.

Димка даже не думал разрывать обнимашки, будто в данный момент это было для него самой естественной вещью на свете. И хоть от него основательно разило перегаром, но запах почему-то не казался неприятным, не то что у соседских мужиков, когда они порой плетутся с перепоя. От Зарецкого пахло дорогим алкоголем и табаком. Поскольку он не курит, видимо, его обкурили собутыльники.

Я слушала его пьяное бормотание и глупо улыбалась. Он постепенно засыпал, прижавшись ко мне так доверчиво. как к самому дорогому человеку. Свежий ночной ветерок холодил мои обнажённые плечи, и я осторожно, чтобы не потревожить босса, набрала маму.

— Мам, — сказала в трубку громким шёпотом, — мы с Димой на лавочке у подъезда. Вынеси нам, пожалуйста, плед.

Она сначала удивилась, почему начальник не поднялся в квартиру, раз уж приехал, но когда вышла на улицу, всё поняла. Завернув нас в мягкую ткань, покачала головой:

— Ну, молодёжь.

Мама ушла домой, а мы с Димой так и сидели, закутавшись в плед и обнявшись, где-то до середины ночи, вызывая умиление у входивших и выходивших из подъезда собачников или просто любителей поздних прогулок. Вернее, это я сидела и перебирала множество мыслей, а Зарецкий спал у меня на плече. Потом проснулся с явно гудящей головой и вызвал такси: утром на работу.

— Я всегда выполняю обещания. — сказал на прощание и укатил прочь, оставив на мне отголоски аромата своей туалетной воды и воспоминания о тепле сильных рук.