Под южным солнцем - Маргарет Пембертон

Катерина уставилась на нее широко раскрытыми глазами.

Впервые за время эпидемии тифа в Белграде Сиси улыбнулась.

— Какая же ты наивная, Трина. У тебя не тиф. Просто ты беременна.

— Беременна? — Катерина не могла в это поверить. Она коснулась лба тыльной стороной ладони. Ни малейшего жара.

Пощупала пульс. Несмотря на усталость, он был ровным и с хорошим наполнением. Катерина почувствовала облегчение и радость. Она не больна. У нее будет ребенок. Этого она хотела больше всего на свете.

* * *

Тиф свирепствовал всю весну, и на фронте наступило затишье.

В июле поступили сведения о концентрации вражеских сил в Венгрии, и прошел слух, будто бы они намереваются двинуться через Сербию к Константинополю.

В конце лета Сербия ожидала неизбежного нападения. Князь Александр обратился за помощью к союзникам, и ему пообещали, что помощь придет из Болгарии. Александр, зная, что Болгария только и ждет подходящего момента, чтобы вступить в войну на стороне германской коалиции, возражал против этого, но тщетно. Даже когда в Болгарии началась мобилизация, союзники отказывались верить в ее намерения.

В октябре, когда триста тысяч австрийских и германских войск начали мощное наступление на фронте, проходящем по Дунаю, а Болгария одновременно двинула на запад свою четырехсоттысячную армию, Сербия оказалась брошенной союзниками.

* * *

К ноябрю стало очевидно, что поражение неизбежно. Эту новость Катерине сообщила Зита.

— Сегодня Сандро объявил, — сказала она, входя в детскую, где Катерина кормила маленького Петра, — что остатки нашей армии отступают на всех фронтах.

Катерина прижала к себе сына.

— Но куда? И что будет с нами? Австрийцы вели себя как варвары в течение нескольких недель, пока находились в Белграде. Что будет, когда вся страна окажется в их власти?

Зита выглядела бледнее обычного.

— Сандро намеревается повести оставшиеся войска через горы в Албанию. И, несмотря на болезнь, король будет его сопровождать.

Катерина осторожно отняла сына от груди и, придерживая его одной рукой, застегнула блузку.

— А папа и Иван? Они тоже уйдут?

— Сандро ничего не сказал об Иване. Но твой отец и мы с тобой должны уйти.

Катерина почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

— Через горы? Зимой? Возможно ли это?. Петру всего два месяца!

— А что будет, если мы останемся? — спросила Зита. — Сомневаюсь, что кто-нибудь из нас выживет. Там по крайней мере мы будем вместе.

Взглянув в глаза матери, Катерина поняла, что у них нет выбора. Год назад они едва уцелели во время австрийской оккупации, длившейся всего несколько недель, а более долгую наверняка не переживут, ведь они из семьи Карагеоргиевичей. Она подумала о горах, и холодный ужас проник в ее сердце. Тропы, по которым им придется идти, непроходимы не только для автомобилей, но даже для воловьих упряжек. Они смогут передвигаться только верхом, взяв с собой минимум продовольствия.

24 ноября во главе огромной колонны из двухсот тысяч человек, преследуемые вражескими войсками, они тронулись в путь.

День за днем они брели через снега и обледенелые, продуваемые ветрами высокогорные плато и спускались в узкие ущелья между темными базальтовыми скалами. Многие умирали от холода, болезней и голода. Каждое утро Катерина просыпалась в страхе найти Петра мертвым в устланной пуховым одеялом походной колыбельке. Каждое утро ребенок жалобно плакал.

Когда добрались до озера Шкодер, больной и обессиленный князь Александр принял решение переправить морем остатки армии на остров Корфу. Там она сможет отдохнуть, переформироваться и пополнить запасы продовольствия и снаряжения.

Катерина уже забыла о времени. Алексий раздобыл где-то свежих лошадей и воловью упряжку, и когда она уселась рядом с Зитой с ребенком на руках, ее мысли унеслись в блаженные беззаботные дни в начале 1914 года. Она снова посещала традиционные чаепития в королевском дворце, гуляла с Натальей в Калемегданских садах, танцевала с Джулианом на Летнем балу.

Когда они наконец сели на французский корабль, направляющийся на остров Корфу, Катерина задумчиво сказала Зите:

— Скоро снова Рождество. Если бы Гаврило Принцип не застрелил эрцгерцога и Австрия не объявила нам войну, Сандро уже был бы официально помолвлен с великой княгиней Ольгой.

— И сотни тысяч, а может быть, даже миллионы людей не погибли бы, — добавила Зита глухим голосом. — Подумать только! Как ты считаешь. Принцип представляет себе чудовищные последствия своего поступка?

— Он сидит в тюремной камере. — Катерина оглядела ободранных, истощенных людей, стоящих вокруг. — Как он может представить себе страдания других людей? Тот, кто этого не видел, не сможет такое вообразить.

* * *

Только через несколько дней Сандро сообщил ей о смерти Ивана.

— Сожалею, Трина, — мягко посочувствовал он.

Они стояли на балконе виллы, которая теперь была жилищем Василовичей. Вдали под ярким солнцем, словно зеркало, блестело Эгейское море.

— Благодарю за то, что нашел время сам сообщить мне об этом, Сандро, — ответила Катерина, не осмеливаясь дать волю бушующим внутри чувствам, но не смогла сдержаться. — О Боже, Сандро! — воскликнула она. — Когда только кончится эта война! Когда мы вернемся к привычной жизни?

— Этого уже никогда не будет, — мрачно сказал он. — Весь мир изменился, и прошлого не вернуть.

— Но что-то ведь должно остаться из прежней жизни! — запротестовала она. — Когда кончится война, мы снова соберемся все вместе, одной семьей. Наталья вернется домой и…

Слова замерли у нее на губах, когда она увидела выражение его глаз.

— В чем дело? — испуганно спросила она. — Почему ты так на меня смотришь? Что я такого сказала?

Сандро побледнел и с трудом произнес:

— Пусть лучше твой отец сам тебе расскажет…

— Что расскажет? — Никогда еще, с тех пор как началась война, она не испытывала такого ужаса. — Что-то случилось с Натальей? И это надо было от меня скрывать?

Бледное февральское солнце блеснуло на его темных волосах и на золотом пенсне, когда он с трудом начал говорить:

— В последние дни перед началом войны австрийцы потребовали выдачи Натальи. Они заподозрили ее в связи с Гаврила Принципом и полагали, что она встречалась с ним за день до убийства в Сараево.

За спиной Катерины в доме заплакал маленький Петр. Впервые со дня его рождения она не бросилась к сыну.

— Но теперь это не имеет никакого значения! — озадаченно возразила она. — Когда кончится война и австрийцы потерпят поражение, кого заинтересуют их подозрения!

— Вероятно, это так, но какова бы ни была послевоенная ситуация, весь мир постарается выяснить истинную роль Сербии в убийстве эрцгерцога Франца-Фердинанда. Если связь Натальи с Гаврило Принципом всплывет наружу, всем станет ясно, что дом Карагеоргиевичей и, следовательно, Сербия участвовали в заговоре, а значит, несут ответственность за развязывание самой кровавой в мире войны. И я смогу защитить Сербию, только заявив, что с момента сараевского убийства Наталья была объявлена персоной нон грата. Не должно быть ни малейших подозрений, что, зная о ее связи с Принципом, я и мое правительство смотрели на это сквозь пальцы.