Ярослава и Грач - Алёна Дмитриевна

— Теперь нас трое, — прошептала она.

Пожалуй, это было самое счастливое утро в его жизни.

Теперь каждый вечер он ложился в постель рядом с ней, клал голову на еще плоский живот и разговаривал с их ребенком. А Яра сообщала ему, как тот выглядит.

— Похож на ящерку, — говорила она на четвертой неделе.

— А теперь на инопланетянина, — это на пятой.

Это было чудо. Правда, Яра внезапно начала сильно уставать, и ее постоянно тошнило, она совсем мало ела, и кажется, даже похудела, но врач уверял, что все скоро пройдет.

Гриша был готов носить ее на руках и предложил ей взять на работе бессрочный отпуск за свой счет. Яра отказалась.

— Я беременна, а не больна, — рыкнула она, и после этого ее вырвало.

Что ж… Но на работу и с работы он теперь всегда отвозил ее сам. И в другие места тоже. Так ему было спокойнее. И сейчас в такси он немного нервничал от того, что не он за рулем и не он контролирует ситуацию.

— Ладно, — наконец сказал Григорий, старательно запирая воспоминания на засов. Его настоящее отлично заменяло ему прошлое. Не стоило их мешать. — Ты случайно ничего не хочешь? Можем заехать, купить.

— Спать хочу, — зевнула Яра.

— Еще минут пятнадцать, и ты в постели, — улыбнулся он ей, и она улыбнулась в ответ.

Все-таки он был самым счастливым мужчиной в этом мире.

Пена дней. Пузырь восьмой.

— Давай просто сделаем это! — рявкнула Яра и с грохотом опустила перед Григорием увесистую стопку книг.

«Словарь имен», — прочитал Гриша на верхнем талмуде.

— Прямо сейчас? — вздохнул он.

— Да, прямо сейчас, потому что наша дочь уверена, что ее зовут «солнышко», а ей рождаться через месяц! Мы должны выбрать имя. Сегодня.

И Яра тяжело опустилась на диван, придержавшись рукой за подлокотник и всем своим видом изобразив, что не двинется с места, пока поставленная задача не будет решена. В былые времена плюхнулась бы с разбега, но огромный живот лишил ее такой роскоши. Сокол был уверен, что на УЗИ ошиблись, и родится двойня. Яра никак не могла понять, почему ее отцу было мало уже имеющихся внуков и зачем ему хотелось еще, причем сразу в двойном объеме. Тяжело выдохнув — ее мучила отдышка, — она поправила сбившуюся на животе футболку. Футболка принадлежала Григорию. Как и на много раз подвернутые штаны, которые сейчас были на ней. Никакая другая одежда на Яру больше не налезала, а специальная стоила целое состояние, которого, как быстро выяснилось после покупки всего необходимого для ребенка, у них не было.

Беременность… Не то чтобы она полагала, что будет порхать бабочкой все положенные сорок недель. Но одно дело рассуждать о чем-то, и совсем другое — испытать это что-то на своей шкуре. Десять месяцев назад, когда она пришла к Грише и сообщила, что готова перестать предохраняться, она была уверена, что все пройдет легче.

Десять месяцев… Так недавно, но словно в другой жизни.

Знал бы ее отец, что его совет начать жить самостоятельно принесет ему внучку, наверное, дал бы ей его много лет назад. Яра совету последовала. И вроде бы даже задышалось легче. Она почувствовала свободу и самостоятельность. И все же не хватало важного для нее человека рядом, с которым можно было бы в процессе и обсудить увиденное, и посмеяться, и разделить эмоции. С Ритой они в последние годы общались в основном посредством мессенджеров, интересы у них давно разошлись, и их встречи больше напоминали принудительное высиживание положенного времени, нежели радостное времяпрепровождение двух близких по духу людей, а других подруг у Яры никогда и не было. В общем, ощущение одиночества никуда не исчезло, и может быть даже усугубилось, здесь ей совет отца никак не помог. Она попробовала поискать приятельниц через интернет, но чуда не случилось. Даже если в сети общаться было еще более-менее занимательно, при живой встрече ей быстро становилось неуютно и неинтересно, и она сбегала. Пару раз пришлось отбиваться от назойливых «подружек».

А потом ее коллега Ксюша произнесла фразу, перевернувшую всю Ярину жизнь. Она договорила по телефону со старшей дочерью, которой в течении десяти минут пыталась объяснить, что мама не может прийти раньше, чем закончится рабочее время, сбросила звонок, вздохнула и устало усмехнулась.

— Дети — лучшее средство от одиночества, — сказала Ксюша. — Заведи их, и ближайшие лет десять больше никогда не будешь одна.

В ее словах Яре почудилась ирония, но она ее не поняла и быстро про нее забыла. А вот сказанное прочно засело в голове. Возможно, думалось ей, ребенок и правда мог бы стать решением ее проблемы. Кто-то свой, кто-то из семьи, с кем она могла бы разделить очень много. Ну да, в начале кабачок кабачком — младенцев Светозара она помнила хорошо, — но дети же быстро растут. Она обхаживала эту идею месяц, вертела со всех сторон и в конце концов решилась. Гриша, как и ожидалось, воспринял ее предложение на «ура». Разумеется, об истинных целях своей задумки она ему не сообщила.

А потом тест показал две полоски.

В этом было сложно признаться, ибо социум требовал иного, и за эти мысли Яра порой чувствовала себя виноватой перед своим ребенком, но быть беременной ей не нравилось. Хотелось снова остаться один на один со своим телом. Она видела некую несправедливость в том, что не могла хотя бы на время передать свою ношу Грише. Ребенок-то был общий, а отдуваться приходилось ей одной. Впрочем, судя по постам девочек на форуме, она была не одинока в своих чувствах, и не ясно было, для чего так отчаянно утверждался в обществе образ счастливой беременной. Еще в первом триместре Яра поняла, что это только на страничках в соцсетях женщины продолжают вести тот же образ жизни, что и до попадания в это презабавное положение. Реальность как всегда оказалась намного сложнее. Последние восемь месяцев в ее сознании слились в пытку. Узнав, что у них будет ребенок, Григорий впервые за все девять лет, что они были