Много шума из-за невесты - Элоиза Джеймс

Скачки всегда сопряжены с большим шумом и ажиотажем. До розыгрыша Кубка оставалось еще около двух часов, но за оградой, отделяющей места для зрителей, уже толпилось множество мужчин, что-то кричавших, подталкивавших друг друга и наблюдавших за группой двухлеток, которые после разминки направлялись к месту старта. Те, кто сделал ставки, что-то нетерпеливо кричали жокеям, потом орали друг на друга. Трибуна для публики сотрясалась от топота тридцати двух или тридцати шести копыт, когда лошади проносились мимо. Пахло пылью и лошадиным потом, то есть тем запахом, который был знаком Тесс, как аромат роз или запах свежеиспеченного хлеба.

Лусиус взял ее за предплечье, но повел не к трибуне, а к небольшому белому строению, видневшемуся слева.

— Это королевская ложа? — спросила Тесс.

— Уже нет, — ответил он. — Она принадлежала герцогу .Йоркскому, которому не терпелось продать ее, чтобы получить наличные для содержания своих конюшен. Я подумал, что нам, возможно, захочется иметь здесь собственное место.

Тесс подумала — и не в первый раз, — что очень приятно быть замужем за человеком более богатым, чем королевский герцог. Ложа была великолепна: настоящая комната с большими окнами, выходящими прямо на скаковую дорожку. Она была обставлена с роскошью, достойной герцога Йоркского: красный бархат и золоченые канделябры, которые, впрочем, при солнечном свете выглядели довольно неуместно.

Возле окон уже устроились Имоджин и ее муж.

— Ну как ты? — спросила Тесс, радостно целуя сестру. — Ты и представить себе не можешь, как я по тебе скучала!

— Со мной все в порядке, — произнесла Имоджин с довольной улыбкой. — Как приятно снова встретиться с вами, мистер Фелтон. Насколько мне известно, вы сегодня должны были быть в Лондоне?

— Я передумал, — сказал Лусиус, незаметно улыбнувшись Тесс озорной улыбкой.

— Извините, что мы приехали позже вас, — сказала Тесс, пытаясь не вспоминать о том, что задержало их в постели утром.

— Мы, разумеется, приехали сюда к разминке, потому что Дрейвен считает своим долгом находиться здесь, когда начинают записывать пари. Очень важно как можно раньше узнать, кто фавориты.

— Я это знаю, — заметила Тесс. Да и как ей не знать? За последние десять лет они, садясь за стол, каждый раз слушали разглагольствования папы об искусстве заключения пари.

— Аннабел просит извинить ее, — сказала Имоджин. — Портниха леди Гризелды должна завтра вернуться в Лондон, а Аннабел заказала столько платьев, что для примерки потребуется целый день. Но она сказала, что они с Джози собираются навестить тебя на неделе.

— Она, должно быть, на седьмом небе от радости, — предположила Тесс. — Ты тоже заказала что-нибудь новенькое?

Имоджин покачала головой:

— Ах нет. Мы… — Она не договорила фразу. — Джози тоже вполне довольна жизнью. Ее гувернантка в ужасе оттого, что Джози не желает строго следовать правилам поведения, но они заключили соглашение, которое устраивает их обеих: Джози с утра и до полудня подчиняется всем правилам, которым подобает подчиняться леди и которые она сама называет вздором, за это после полудня ей разрешается читать все, что она пожелает.

— Почему ты не заказываешь новые платья? — настойчиво повторила Тесс. Имоджин взглянула на своего мужа, но он стоял рядом с Лусиусом у окна ложи, и оба они наблюдали, как финиширует какая-то мускулистая низкорослая лошадь.