Во власти теней - Жюльетта Бенцони

– Доминго о тебе позаботится! А пока давай снимем эти черные тряпки, из-за которых ты похожа на какое-то противное насекомое!

Фьора не стала противиться и позволила себя раздеть. Фьора уже не видела в нем мужчину, а впрочем, он им уже давно и не был. Рана слегка воспалилась. Доминго промыл ее спиртом, от которого так жгло, что на глазах молодой женщины выступили слезы, а затем наложил сверху чистую повязку. Сделав это, Доминго оставил ее за туалетным столиком, а сам пошел принести завтрак. Прежде чем выйти, он положил на сундук, стоящий у входа, красивое вышитое нижнее белье, тонкие чулки, платье из зеленого бархата, тоже вышитое шелком, белоснежные нижние юбки и изящные туфли. Широкая накидка из такого же бархата и позолоченная сетка для волос довершали этот туалет, который с огромным удовольствием надела бы на себя самая избалованная женщина, но Фьора лишь мельком взглянула на все это. С каким удовольствием она оказалась бы в простой мужской одежде и отправилась бы по дороге, ведущей во Флоренцию!

Однако она почувствовала себя намного лучше, когда, полностью одетая и тщательно причесанная, села за роскошный стол, который сервировал для нее Доминго. Так всегда было в самые трудные для нее моменты жизни: у нее появлялся зверский аппетит. Она знала, с каким противником ей предстоит сегодня столкнуться, поэтому надо было набираться сил.

Вопреки ее ожиданиям церемониймейстер Патризи провел ее не в тот зал, где она в первый раз была принята папой, а в библиотеку. Сикст IV сидел в кресле и читал через увеличительное стекло книгу, написанную по-гречески, которая лежала перед ним на подставке, и водил по строчкам тонкой золотой палочкой. Он не прервал чтения, когда Патризи ввел Фьору, она прошла почти через весь зал и остановилась рядом с подушками, лежащими у подножия папского кресла, на которые ей предстояло склонить колени, как этого требовала церемония приема. Неожиданно Сикст IV стал читать в полный голос:

– «Бороться с испытаниями, посланными богами, означает доказывать свою храбрость, но одновременно и глупость: никому не удастся избежать наказания, которое послано свыше…»

После этого он взглянул на молодую женщину и спросил, будто они расстались накануне или несколько часов назад:

– Что вы можете сказать об этом тексте? Не правда ли, он великолепен?

– Если так говорит ваше святейшество, стало быть, так оно и есть. Лично мне не слишком нравится Еврипид, а меньше всего его «Разгневанный Геракл». Я предпочитаю ему Эсхила: «Печальна судьба человека: счастье похоже на легкую тень: приходит горе – несколько касаний мокрой губки, и его судьба решена…» Уже многие годы линии моей жизни перепутались, а прочертить новые я не в состоянии.

Удивление папы было совершенно неподдельным. Отложив увеличительное стекло, он с нескрываемым восхищением посмотрел на молодую женщину.

– Вы читали древнегреческих авторов?

– Так же, как и латинских, ваше святейшество. Это входит в образование благородных флорентийских женщин. К тому же мой отец был высокообразованным человеком и знал толк в книгах. Его собрание книг было почти таким же обширным, как… знаменитая коллекция книг Медичи.

– В самом деле? И… где же они сейчас? – Глаза Сикста IV алчно блеснули.

– Что происходит с сокровищами после того, как дворец грабят, а затем устраивают пожар?

– Это действительно жаль… Да, очень жаль! И вы так и не узнали…

Этого Фьора уже не могла вынести. Она пришла сюда не для того, чтобы обсуждать литературные тонкости, но сам тон, который задал папа, казался ей верхом лицемерия. Она вскочила:

– Куда они делись? Об этом надо бы спросить у Иеронимы Пацци, простите, у госпожи Босколи, у той, которая из желания овладеть нашим состоянием не остановилась перед убийством моего отца и до сих пор преследует меня своей ненавистью!

– Осторожно, дочь моя, берегитесь поспешных суждений! – строго произнес папа. – Обвинять так легко!

– Поспешные суждения? – с негодованием переспросила Фьора. – Спросите любого человека, и он вам скажет то же самое! И именно ей вы хотите отдать меня, связанную по рукам и ногам! Заставляя меня выйти замуж за это чудовище, которое она называла своим сыном, она теперь хочет выдать меня за своего племянника, за такого же негодяя, если то, что я слышала о нем, правда… Меня, которая входит в окружение короля Франции!

– Но ведь вы согласились на этот брак, или меня ввели в заблуждение?

– Да, потому что не могла видеть, как убивают одного храброго человека, который близок мне и приехал сюда, чтобы хоть что-то узнать о моей судьбе! И эти мерзости совершаются с вашего согласия! Вы наследник апостола, наместник самого бога!

Она ожидала ответного взрыва гнева, но Сикст оставался спокойным.

– Подойдите ближе и сядьте. Я позвал вас сюда для того, чтобы мы смогли поговорить без свидетелей. Делайте то, что я вам велел! Сядьте!

Она послушалась и села рядом с папой, осененная висящим над его головой балдахином.

– Мое отношение, возможно, удивляет вас, – продолжал он. – Но сегодня я невероятно счастлив из-за того, что господь благословил брачный союз моего племянника. Наверное, по этой причине я сегодня склонен к определенной снисходительности к людям, хотя уже довольно длительное время вы будите мой гнев… Нам пришлось затратить немало трудов, чтобы вы снова оказались здесь… но за прошедшее время я много думал…

– Неужели вы отказались от мысли разделаться со мной? – недоверчиво спросила Фьора.

– Какая нелепость! Неужели вы бы оказались в этой комнате, если бы так и было? Я могу сказать вам вот что: ваш брак с Карло очень важен для моей будущей политики. Это нужно для моих целей, а не для того, чтобы угодить донне Иерониме! А она испытает даже некоторое разочарование, потому что все пойдет не совсем так, как ей бы хотелось.

– Как ей хотелось бы? Но я могу предсказать вашему святейшеству, что будет со мной в тот самый момент, когда я войду в ее дом: со мною случится несчастье!

– Мне это прекрасно известно, поэтому я и говорю о разочаровании: она знает, что я не приму ни несчастного случая, ни болезни, ни чего-либо другого, иначе она сразу будет отдана палачам.

– Может быть, и так, но я сама не согласна жить с нею под одной крышей! Я никогда не думала, что буду так ненавидеть кого-то, как я ненавижу ее! Я поклялась, что она умрет!

– Вы проведете с этой дамой под одной крышей только ночь вашей свадьбы. На следующий же день она отправится в… дальнюю поездку вместе со своим зятем, а когда вернется, то вы уже будете жить в собственном дворце в Санта-Мария-ин-Портико,[17]который я дам в приданое Карло. И могу вам обещать, – добавил он с тонкой улыбкой, – что вы сохраните свою голову на плечах, если… с дамой Босколи что-нибудь случится. Мы… тоже не испытываем по отношению к ней особой симпатии. Это назойливая и алчная женщина…