Дочь королевы - Дилара Кескин

Я расхохотался, мой смех эхом разнесся по округе. Солдаты от страха потеряли дар речи.

– Смотрите к каким последствиям ведет непослушание! – я перешел на крик.

Дрожащими руками солдаты вытаскивали камни. Через несколько минут воздух заполнили крики пятерых несчастных, но их мольбы оказались напрасны. Они плакали и умоляли, а их друзья собрались вокруг них, готовые беспощадно убить, лишь бы сохранить свои жизни. Я радостно оскалился и поудобнее устроился в своем кресле, чтобы с комфортом наблюдать за этой драматической сценой.

Наконец веселье началось.

Солдаты бросились на своих друзей со звериной жестокостью. Одни смирились и приняли свою участь, другие истошно кричали, когда на них опускались палки.

Мучительные крики умирающих ласкали мой слух, словно колыбельная. Я в наслаждении прикрыл глаза.

– Чудесная мелодия, не так ли?

Я не видел лица стражей рядом со мной, но знал, что они в ужасе смотрят на меня.

Винсент

Мы с королем стояли достаточно близко, чтобы видеть Ивана и солдат, но не слишком, чтобы самим остаться незамеченными.

– Как мы собираемся его обуздать? – в ужасе произнес я. – Ему всего семнадцать, и… Посмотрите на его счастливую улыбку. Он искренне радуется, наблюдая за их страданиями. Он слушает крики людей, как звуки скрипки.

– Не знаю, Винсент, – отозвался Эстес. Он казался не менее ошарашенным, чем я. Мы знали, что Иван их не пощадит, но он превзошел все наши ожидания. – Мой сын превратился в тирана, и я ничего не могу с этим поделать.

Я не мог дальше наблюдать за происходящим и, получив у короля разрешение, направился во дворец. Я сделал всего несколько шагов, как услышал голос Эстеса.

– Что Китана сказала по этому поводу?

– Она только что узнала о нападении, – ответил я, стиснув зубы и с трудом скрывая эмоции.

– Будь добр с женой, Винсент, – велел король. – Она – ключ к уничтожению Ирины.

– Что вы хотите сказать? – следка нахмурился я.

– Она принцесса, бывшая наследница престола, – напомнил король, словно я упускал важную деталь. – Ты знаешь о слабостях своего королевства, она – своего. Заставь ее говорить.

– Не проси меня вытягивать информацию из жены, отец, – покачал головой я.

– Перестань играть в благородство. Она твоя жена, член нашей семьи, должна действовать соответственно статусу.

– Я не хочу ее вмешивать, – вежливо, но решительно отказал я. – Предательство ее матери уже достаточно ранило ее. В этой войне ей не нужно вставать ни на чью сторону.

Отец скривился, словно его затошнило.

– О, глупый отрок, – вздохнул он, – как можно настолько ослепнуть от любви? Если ты уже сейчас так себя ведешь, то эта женщина сделает из тебя марионетку, когда у вас родится ребенок.

Я невольно улыбнулся. Я хотел напомнить отцу, как он, великий человек, который правил огромной страной, как кот трется у ног моей матери Офелии, но промолчал, зная, что разозлю его еще больше. Я поклонился и ушел.

Вернувшись в комнату, я увидел Китану в кресле с книгой в руках. Все мои мысли мигом улетучились. Я с нежностью смотрел на ее спокойное лицо и прекрасные рыжие волосы. Ей наверняка снится чудесный сон.

Я подошел к ней, взял из рук книгу и убрал ее на полку. Я наклонился, чтобы подхватить ее на руки и отнесли на кровать, но Китана вздрогнула от моего легкого прикосновения и проснулась.

Девушка сонно огляделась и потерла глаза.

– Пора завтракать?

– Нет, еще есть время, поспи, – ответил я.

Китана мгновенно сбросила остатки сна.

– Тебе-то что? Сплю я или встала поплясать? – отрезала она.

Я начал нервно ходить по комнате. Видимо, ее злость не прошла. Она не забыла, что произошло. Я встал перед ней. Девушка демонстративно скрестила руки на груди.

– Я скрыл нападение на твою мать, – признал вину я. Видимо, она не ожидала, что я сдамся так легко, потому что на ее лице промелькнуло смущение. – Но не потому, что не доверял тебе. Я не хотел тебя огорчать.

– Правда? – Китана удивленно вскинула брови. – Я хочу сказать тебе одно: мысли о том, что ты мне не доверяешь и что-то скрываешь, огорчили меня.

– Я не хочу, чтобы ты так думала, – ответил я. – Но поставь себя на мое место. Я не знал, как сказать тебе, что мой отец напал на твою мать.

Ее взгляд потеплел, и она показалась сломленной. Я шагнул к жене и взял ее за подбородок.

– Могла бы ты сама так легко рассказать мне о таком?

Она попыталась отвести взгляд, но я заставил ее посмотреть на меня.

– Что случилось? – с улыбкой спросил я.

– Не знаю, мне было так грустно.

Слезинка скатилась по ее щеке. Я вытер ее указательным пальцем.

– Знаю. – Я жалел ее, разговаривая, словно с ребенком. – Но, поверь мне, я не ожидал, что так сильно расстроишься.

– Мне было так больно, потому что…

Китана не смогла закончить. Девушка спрятала лицо в ладонях. Я взял ее за руки.

– Потому что… – повторил я, пытаясь побудить ее закончить мысль, хотя уже знал причину. Она заботилась обо мне, доверяла мне. Я знал, что у нее ко мне появились чувства, но хотел услышать признание из ее уст. Китана молча покачала головой в ответ. Я немного разочаровался, но не стал давить, уж слишком несчастной и уязвимой казалась она мне.

– Хорошо, – успокаивающе произнес я, обнимая девушку. – Все хорошо.

Она положила голову мне на грудь и обняла в ответ. В памяти всплыли слова отца.

– Раз уж ты не хочешь, чтобы я от тебя что-то скрывал, я кое-что тебе расскажу.

– Что же? – с любопытством поинтересовалась она, заглядывая мне в глаза.

Я положил руку на ее щеку.

– Позже. Последние несколько часов утомили меня. Все, что я хочу сейчас, – обнять жену и немного поспать. Мы можем себе это позволить, верно?

Уголки ее губ поползли вверх.

– Да, – согласилась она наконец. – Думаю, можем.

Глава 21

Море лжи и любовь

Я лежала в очень горячей ванне. От воды исходил пар, зеркало запотело. Горело несколько свечей. На столике у ванны стоял бокал вина, но не мой.

Я почувствовала, как сильные руки Винсента массируют мои плечи и в изнеможении прикрыла глаза.

Горячая вода, должно быть, расслабила и Винсента: его голос звучал приглушенно, точно он боролся со сном.

– Я не хочу тебя ни к чему принуждать.

Его отец настаивал, чтобы я рассказала о королевстве Зираков, а Винсент заботился о моих чувствах. Я не могла не улыбнуться.