На бешеной скорости - Тамуна Менро

Мы забрали цветы, я проводил Киру до дома. Мы решили не ехать на Хищи. Я пообещал заскочить поцеловать ее на ночь (надо купить антивиагру) и поехал до дома – отец продолжал названивать, а сестра написала смс, что лучше бы мне скорее вернуться.

Дома меня ждал очередной армагеддон. У нас все еще была в гостях Карина, сидела с Никой на диване и смотрела какое-то кино, увидев меня, она помахала мне рукой. Хорошо хоть не побежала обниматься. Оказывается, у нее разболелась голова и отец, даже не мама, предложил ей остаться у нас с ночевкой, договорился сам с ее родителями. А те и не были против. Им всегда было плевать на свою дочь, как и в этот раз. Но сама идея оставить ее у нас была странной. С какого перепуга?

– И где ты шлялся?! Мы ужинали без тебя! В кабинет! – По налитым кровью глазам и шаткой походке я видел, что отец пьян. Мне нужно было принимать весь огонь его психопатства на себя, чтобы он не добрался до мамы. – Я неясно выразился? Я сказал, что у нас Карина, где ты был?

– Был занят, сегодня суббота, пап, обычно у нас это свободный день и ни о каком ужине ты не предупреждал, – я старался говорить максимально спокойно, хотя внутри поднимался встречный отцовскому ураган. Я до боли сжимал кулаки, чтобы сдержаться.

– Карина сказала, ты развлекаешься с новенькой девчонкой, как ее там, Дружининой? Ты с ней был? – Он мерзко дышал перегаром мне в лицо, запуская в кабинет. Потом сел в свое кресло, закурил и, щурясь на меня, продолжил. – Так какой план-захват по этой сучке у тебя? Ты поспорил на нее на 30 рублей? Добро. Карина сказала, ты и трахнуть ее успел. Так в этом и состоял твой хитрый план? И что? Она вены себе не перерезала же? Мелковато, Макс, мелковато.

Я в очередной раз был в шоке от своего отца. Но больше всего меня поразило, что Карина сливала ему все, что с нами происходило. Зачем? Быть ближе ко мне? Такими темпами она становилась мне все отвратительнее. Я вообще не понимал, почему Карина с ее внешностью и мозгами не найдет себе нормального парня, который будет ее ценить. Она много кому нравилась. И если бы она на мне не висла, и, если бы не Кира, я вполне мог запасть на нее.

– Нам обязательно это обсуждать? Знаешь, это плохая идея разбираться с ее батей через дочь. Мелковато, – из меня вырвалось его же слово, и я надеялся, что батя его не заметит. Но он заметил.

– Молчать, щенок! – Отец ударил кулаком по столу, стреляя в меня слюнями. Он прямо сейчас напомнил мне бешеного пса из моего кошмара. Он и был им. Мой отец был моим персональным адом, с которым у меня не хватало мощей справиться. Любое мое непослушание могло отразиться на матери. – Здесь я решаю, с кем, кто и как будет договариваться. А если надо будет, притащишь ее сюда за волосы и трахнешь при мне! А сейчас пошел к Карине! Не зарывайся. Она твоя будущая жена.

– А внуков сегодня тебе сделать? – Внутренние стопоры уже не справлялись.

Этот дьявол во плоти говорил о Кире так, будто она была его вещью, от которой нужно избавиться. Если бы мне пришлось выбирать, я бы скорее задушил отца, чем выполнил его бредовые требования. Но мама! Она всегда меня сдерживала.

В собственном доме я был бездомной собакой на коротком поводке. Ошейник врезался в шею в кровь. И я буквально ощущал, как с каждой угрозой в сторону Киры он трескался по швам.

18.4

Скорее бы все уснули! Я посидел в гостиной с Никой и Кариной, чтобы не выводить отца еще больше. Он закрылся в кабинете и, скорее всего, продолжил пить. Периодически мы оглядывались на шум в его комнате, но зайти к нему никто не решался.

Мама с мигренью спустилась проверить, все ли в порядке с гостевой комнатой и сразу поднялась наверх. Она выглядела больной. Сильно похудела, даже будто ростом стала меньше, а я так увлекся своими проблемами, что перестал тащить ее к врачу. Завтра же запишу ее на обследование и пусть хоть заупирается, я заставлю ее сдать анализы и показаться врачам, которые ей точно помогут. В свои 38 лет мама резко начала выглядеть лет на 10 старше. Но я помнил ее другой, в промежутках между отцовскими приступами, она была жизнерадостной красоткой, которая, как могла, пыталась создать в доме атмосферу любви. А ее смех? Когда я его слышал, мне всегда хотелось смеяться вместе с ней, как будто я не угрюмый 18-летний сухарь, а беззаботный маленький мальчик, который радуется новому грузовику и сидит по локти в грязи и ему можно все. Быть грязным. Лохматым. Сопливым. И его все равно любят. Любым.

Я помнил детство какими-то урывками, остатками образов, и среди счастливых были как раз такие, где мама не ругала меня за грязные руки и разорванные штаны. Интересно, каким я буду отцом? Я буду любить своих детей, любыми. Лишь бы были счастливыми. Так. Меня опять куда-то унесло. Дети. Да я лет до тридцати точно не готов стать папой! В моих планах было сбежать с Рапунцель на край света, играть на гитаре, праздновать с ней нашу молодость. Где мы будем брать деньги я пока не задумывался. Мы что-нибудь придумаем. Я буду работать. Надо будет – много работать.

Сейчас меня волновало другое. На машине мне точно не уехать к Кире, отец услышит. Но и не поехать к ней я не мог. Она знала, что Карина приезжала на ужин, ничего не спрашивала, но это было опасное молчание, не предвещающее для нас ничего хорошего. Я вызвал такси и максимально тихо улизнул из дома. Пока ехал, написал ей, вдруг она заснула и придется будить.

М.: Я еду. Только смог вырваться. Ты ждешь меня?

К.: Я уже сплю.

Ее ответ пришел сразу же. Спит она, ага!

М.: Так мне развернуться и ехать домой?

К.: Как хочешь, я тебя не заставляю ко мне ехать.

Чувствую, она злится. Я