Только ты - Стефани Роуз

Мы с доктором Стивенс улыбнулись.

— Да, все может быть. Как горло?

— Все еще болит, но, возможно, я смогу проглотить овсянку?

Доктор Стивенс кивнула.

— Конечно. Я скажу медсестрам, чтобы они принесли немного. Аппетит — это всегда хороший знак. У меня для вас хорошие новости. Ситуация с почками с момента последней проверки, кажется, немного улучшилась.

Ух, я и забыла о контейнере от катетера у подножия моей кровати. Мне было так неудобно, но если Эван решил остаться, он должен увидеть все. Я вспомнила, как медсестры приходили менять ее несколько раз в течение ночи.

— Температура, похоже, на некоторое время спала, поэтому нам нужно использовать этот период, чтобы полностью ее погасить. Я собираюсь увеличить дозу преднизолона до шестидесяти миллиграммов. Надеюсь, что большая доза начнет снижать воспаление и помогать вашим легким.

— Шестидесяти?

С брошюр, которые дала мне доктор Стивенс, я узнала о серьезных побочных эффектах от высоких доз преднизолона. Массовый прирост веса, лицо, похожее на луну, и куча всего другого, что мы не могли увидеть в обычной жизни. Волчанка делала все интереснее; лечение приносило такой же вред, как и сама болезнь.

— Мы уменьшим дозу, как только вам станет лучше. Вы, скорее всего, будете на такой высокой дозе не очень долго, но больше ждать нельзя. И я уверена, что вы хотите отсюда выйти. — Доктор Стивенс подняла брови глядя на меня, и тут в своей голове я услышала голос Джека: «Черт побери, даже если у тебя вырастут жабры или вторая голова, пока ты чувствуешь, пусть делают все что в их силах!»

Джек сделал бы что угодно, если это означало бы остаться в живых и быть рядом с семьей. Он даже позволил врачам провести экспериментальное лечение, чтобы получить еще немного времени.

— Хорошо. Мы можем начать сегодня?

— Это моя девочка. — Эван обнял меня и поцеловал в щеку. Он повернулся к доктору Стивенс. — Какие анализы мне нужно сдать, чтобы отдать Пейдж почку?

Я подняла брови и покачала головой.

— Пейдж не нуждается в почке. Кто вам это сказал? — Доктор Стивенс выглядела такой же удивленной, как и я.

— Разве волчанка не вызывает почечную недостаточность и ей не нужна трансплантация? Я бы хотел узнать, какие тесты мне необходимо пройти.

Казалось, я была не единственной, кто пользовался Гугл.

— Эван, остановись. Ты не отдашь мне почку. — Я потянула его за руку, и он посмотрел на меня.

— Ты бы приняла другое решение ради меня? — Он нахмурил брови.

— Нам это пока не требуется. Как только Пейдж начнет чувствовать себя лучше, ее почки станут приносить меньше проблем. Если нет, тогда мы уже будем принимать решение. А сейчас я хочу, чтобы вам принесли овсяную кашу, и чтобы вы смогли принять первую дозу лекарства. — Она подошла к моей кровати и положила руку на мое плечо. — Я же сказала, что вытащу вас из этого, и я это сделаю. Имейте немного веры.

Я улыбнулась и кивнула, после доктор Стивенс она вышла из палаты.

— Эван…

Он поднял руку и покачал головой.

— Я не хочу ничего слышать. Если, чтобы ты жила, нужно отдать тебе одну из моих почек значит, когда придет время я это сделаю. Я не существую без тебя. Не могу жить без тебя. Как ты это еще не поняла? — Я улыбнулась, и Эван раздражено спросил: — Что смешного?

— Твои почки, так или иначе, не подойдут. — Я откинулась на подушки и отрегулировала назальную канюлю, что питала меня кислородом.

Эван нахмурил брови.

— Почему? — Он залез в постель и обнял меня.

— Твои почки, наверное, очень большие, как и все остальное в тебе. Они не подойдут. Я слишком маленькая.

Эван положил подбородок мне на голову.

— Мне же удалось подогнать что-то другое, что является достаточно большим, внутрь твоего маленького тела. В чем разница?

Я засмеялась, а потом начала кашлять.

Лечение займет много времени, и это будет нелегко, но у меня есть ради чего жить. Я была готова принять любую неизвестность, если это означало, что я могу остаться с людьми, которых люблю.

ГЛАВА 41

Преднизолон реально творил чудеса. В этой таблетке будто смешались ангел и демон. Через пару дней после того, как я начала принимать его в большой дозе, мое горло начало очищаться, и я, наконец, смогла есть. Кашель все еще не проходил, но каждый раз мне было нужно все меньше и меньше кислорода. Спустя почти неделю пребывания в интенсивной терапии меня перевели в обычную палату.

Эван, наконец, вернулся к работе. Он боялся оставлять меня на целый день, но я убедила его, что он может приезжать сюда позже, во второй половине дня, после закрытия офиса. Мама, Элли, Натали, тетя и дядя, посещали меня часто, насколько могли, так что я никогда не оставалась одна. Я начинала чувствовать себя лучше, поэтому стала испытывать скуку. Попросила Эвана принести мой ноутбук в больницу, чтобы я могла немного поработать. Он сказал, что здорово, если я этого хочу, но нет. Я была удивлена, что Эван с мамой, вообще позволяет мне самой себе резать пищу.

После более чем двух недель пребывания, мне стало просто необходимо отсюда выбраться. С меня было достаточно больницы, я хотела домой. Доктор Стивенс хотела проверить все еще раз, прежде чем отправить меня домой. Мои легкие были не в лучшем состоянии, но я могла дышать без подачи кислорода, а поглощение еды снова стало приятной деятельностью. Высокие дозы преднизолона делали меня слишком возбужденной, но, лежа в постели, я ничего не могла. Я чувствовала себя будто автомобиль, который выжимал обороты, но стоял на месте, колеса крутились, а я никуда не уезжала.

Я: Ты бы мог сделать остановку по пути в больницу?

Набирать смс, когда твои пальцы вернули прежнюю гибкость, а болезненные ощущения ушли, было просто замечательно. И за это тоже спасибо преднизолону.

Эван: Твое желание — закон, Дейзи. Что ты хочешь?

Эта чрезмерная опека уже начала меня раздражать.

Я: Обещай, что не будешь смеяться?

Эван: Никогда.

Я: Куриные наггетсы и картошка фри из Макдоналдса.

Эван: Все, что хочешь. Я мог бы взять Хэппи Мил вместе с игрушкой-сюрпризом. Думаю, это мог бы быть Мой Маленький Пони.;)

Я: Очень смешно. Спасибо, малыш. Я тебя люблю.

Эван: Я тоже тебя люблю.

— Привет, я могу зайти?

Я положила телефон на тумбочку и улыбнулась дяде, который стоял в дверях.

— Конечно, дядя Джон.

Он подошел к кровати