Анчутка - Алексей Малых

— Отчего же, — встрепенулся, аж глаза булатом обоюдоострым сверкнули. — Дочь Позвизда очень даже мила!!!

— Зачем тогда противиться коли и так всё решено?

— Потому что не понимаю, зачем это Военегу!

— Ежели ты ему подчинишься, то Олег перестанет иметь здесь хоть какой-то вес. Теперь понимаешь? Военег отца твоего теснит… Пойми ты уже наконец, твой отец хоть и честен, но слаб!

— Отец малодушен! — снялся с места.

— Отец твой хочет союзом этим, чтоб ты, в первую очередь, свою власть укрепил. Наместник тем о граде печётся. Военегова рука гнетёт всех давно. Люди ропщут. Может бунт начаться. А виновными вы станете. Неужели ты для него и для себя позора хочешь? Или они все правы?! — куколь обратился в сторону открытого окна, явно намекая на ближников Военега. — Они смеются над ним и над тобой, в открытую называя вас робичичами (сыновья рабыни)? Он слаб, потому что он один! И только ты можешь помочь ему, — нетерпением окрасила свой мягкий голос. — Или я ошибаюсь?!

— Фациле 'дикту ди'фициле 'факту (Легко сказать, да трудно сделать), — отметил Мир. — И как по твоему я должен это сделать?

— Всеми правдами и неправдами добивайся, а для этого до поры будь покорен Военегу и не ерепенься — готовься к венчанию. Твоя свадьба состоится— хочешь ты этого или нет, — несдержанно бросила Зима.

— Но…

Зима слегка пришикнула, выставив перед лицом Мира руку, и всем видом своим показала, чтоб боярин, поумерив свой пыл, говорил немного тише. Прислушалась — кобылки за окном безостановочно гудели, наполняя звоном ночную тишь, тени внизу зашевелились и с утробным рычанием прыснули в стороны, наконец, оставив Храбра в покое, которому уже изрядно поднадоело это нежелательное соседство. Чтоб не выдать себя, он нырнул под гульбище — там было хуже слышно, если не сказать больше — совершенно ничего. Зима говорила тихо, а Мир всё больше с возмущением. Особо отчётливо раздавались шаги по дубовому полу. Подтянувшись на руках, когда Зима отошла от окна, взобрался повыше на гульбище и приникнув к стене, скрываясь в её чернильной тени.

— …решать тебе — обретёт ли Военег здесь мощь или ты свергнешь его, обратив в прах.

— Ты за отца говоришь или другой кто надоумил, — подозрения вкрались в разум Мирослава, понимая, что кто-то иной сеет крамольные советования. — Он не мог так думать. Он его сильно любит, поэтому и терпит все его неправды. Он ради него всё отдал, чтоб тот робом не стал. Я помню, как мы тогда оголодали, что слободские нас матерью подкармливали!

Зима немного постояла, ожидая пока Мирослав не утишится, присела на лавку пригласив и того последовать её примеру и продолжила, лишь когда он послушно сел близ неё, строптиво пыхая своим негодованием. Вздохнула, умерив и своё волнение, да начала долгое повествование:

— В отличии от брата, Олег сильно любил своего отца, — продолжала Зима, имея многое терпение. — Хотя может, это была и ревность вовсе. А знаешь почему Любомир не мог выкупить сына? — замолчала, ожидая ответа, чтоб в нужном русле продолжить беседу.

Но ответа не последовало, что лишь утвердило представление Зимы о наместнике — тот действительно малодушен, что даже сыну не открывает всей правды, верно боясь осуждения или даже презрения.

— Военега с супругой и твоим двоюродным братом Извором в колодки заковали и в Друцк отправить хотели, а Любомир не спешил… Почему он не мог выкупить их, хотя был богат зело?

Мирослав замолчал весь покрывшись вниманием, не знал он сей тайны и очень хотел слышать, поэтому даже дыхание его сделалось слабым, но слух острым.

— Князь запретил выкупить Военега в наказание тому за ослушание… Ярослав был зол на Любомира, своего верного тысяцкого зная о делах Военега, и Любомира в этом подозревая, и запретил ему выкупить сына, но потребовал за разграбленный обоз возврат золотом, а чтоб вовсе не казнить проворовавшегося, даже сверх меры запросил с Любомира, что тот даже поиждевел зело. Твой дед вскоре занемог и скончался от удара, взяв с Олега клятву, что не оставит Военега в беде и будет послушным старшому брату. Он его и выкупил не смотря на княжий запрет, выполняя предсмертный завет отца. Тогда Ярослав и выслал их обоих в Переяславль, служить на самые дальние заставы, оставив им только супружниц и детей…

— Отец ведь был подвоеводой… — недоумевал Мир пытливо следя за чёрным мятелем.

— Он им стал немного позже, когда Олег с большим разъездом отразил орду половцев поступившую к переяславльским заставки, а Военег с Борисом не медля собрали дружинников и вырезали всё их поселение, в добавок полон взяли и добра всякого. Тогда они смогли очиститься от позора и снискать себе славы.

— Он врал?..

— Любой отец желает, чтоб его сын думал о нём лучше, чем тот есть на самом деле.

Мирослав сидел не шелохнувшись. Открывшаяся правда делала более ясными отношения его стрыи с отцом, будто сумрачные закутки просветлели, озарившись утренним солнцем. Отец всегда боялся Военега, всегда был под его началом, всегда и во всём уступал ему, следуя клятве данной Любомиру.

— Ярослав изначально знал, что Военег не чист на руку. Тот сначала торговал с печенегами, пока их не прогнали с поля, а потом с новыми, пришлыми степняками — половцами. И в тот раз Военег тоже хотел продать булаты и, взяв выгоду, Ярославу привезти худшее оружие. Князь прознал о том и, не желая позора для Любомира, наказал ему самому предотвратить ту сделку, а Военега покарать, как тот посчитает нужным. Любомир хотел же обелить Военега и подговорил его ближника Бориса, подкупить кузнеца Злата, чтоб тот задержал обоз. А сам тем временем с большим разъездом напал на тех половцев. Им оказался хан Кыдан. Тогда он был просто сыном какого-то бека.

Зима оборвалась, настороженно прислушиваясь к тишине на гульбище. Там всё молчало и даже кобылки подозрительно притихли. Мирослав же терпеливо ожидал продолжения, глотая каждое её слово.

— Любомир упустил половцев и пока рыскал по степи в их поисках, те в отместку напали на Военега, только лишь княжеский обоз зашёл на Дикое поле. Обоз был захвачен Кыданом, а Военег со своим ближником Борисом еле спасся сам.

— Отсюда и началась вражда Военега с ханом Кыданом?

— Я бы не назвала её враждой, это больше похоже на месть.

— Месть? Откуда такие допущения?

Куколь, в котором пряталась