Опальная жена. Пекарня на краю севера - Александра Берг

– Конечно, – Штаймер легко поклонился. – Я с удовольствием проведу для вас экскурсию.

Мы двинулись через залы, и префект, не выпуская моей руки, показывал картины, гобелены, антикварную мебель. Но меня не покидало ощущение, что я сама – экспонат, который префект демонстрирует встречающимся гостям.

– А вот здесь у меня небольшая галерея, – он открыл двери в просторную комнату, где несколько мужчин с бокалами в руках разглядывали развешанные по стенам полотна.

Когда мы вошли, разговоры стихли. Штаймер представил меня, и вновь я услышала:

– Редкая красота… Кто бы мог подумать, что в нашем городе можно встретить…

Один из мужчин подошёл ближе:

– Пекарня значит… Должно быть, эти руки удивительно сильные и… умелые.

Я чуть воздухом не поперхнулась. Светский приём превращался в нечто странное, фривольное, с намёками и взглядами, от которых хотелось немедленно покинуть это место.

– Господин Штаймер, мне кажется, я должна проверить, как подали мои булочки, – сказала я, пытаясь найти повод отойти.

– О, не беспокойтесь об этом, – он удержал меня за локоть. – Слуги все сделают. Позвольте представить вас ещё нескольким гостям.

К счастью, в этот момент к префекту подошёл человек в строгом костюме и что-то прошептал ему на ухо.

– Прошу прощения, леди Артейр, – Штаймер слегка нахмурился. – Небольшое дело требует моего внимания. Я вернусь через несколько минут. Чувствуйте себя как дома.

Не успел Штаймер отойти, как мужчина, говоривший про “сильные руки”, немедленно приблизился ко мне, словно только и ждал этого момента.

– Позвольте предложить вам прогулку по западному крылу, леди Артейр, – произнёс он с улыбкой, от которой мне стало не по себе. – Там есть удивительная коллекция миниатюр, которую Ульф редко показывает гостям.

– Благодарю вас за предложение, господин… – я сделала паузу, понимая, что не помню его имени, и ловко обернула это в вежливый вопрос.

– Барон Маерлиц, – он слегка поклонился, не сводя с меня глаз. – Заведую городской казной, – произнёс мужчина с таким видом, будто это давало ему особое право на моё внимание.

– Господин Маерлиц, вы очень любезны, – я одарила его самой вежливой из своих улыбок, – но, мне необходимого перевести дыхание. Морозный воздух, то, что сейчас нужно.

– Я провожу вас, – настойчиво предложил Маерлиц, делая шаг вперёд и сокращая дистанцию.

– О, нет необходимости, – я мягко, но решительно отклонила его руку, – я уже освоилась в доме. К тому же, – понизила голос, – эти сильные руки, о которых вы упомянули, привыкли к самостоятельности.

Маерлиц выглядел озадаченным моим ответом, и я воспользовалась этим мгновением замешательства. Быстро кивнув на прощание, я почти бегом направилась к дверям в конце галереи, которые, как я надеялась, вели в более спокойную часть дома.

Небольшая гостиная, куда я вошла, была оформлена в мягких пастельных тонах. Здесь было почти пусто, лишь у окна на диване сидела женщина средних лет, листавшая книгу. Она подняла голову, когда я вошла, и на её лице отразилось лёгкое удивление.

– Здравствуйте, – сказала я, чувствуя себя неловко. – Простите за вторжение. Я искала место, где немного тише.

– Понимаю, – женщина улыбнулась и закрыла книгу. – Эти приёмы бывают утомительными.

– Если я вам помешала…

– Вы можете остаться. Но мы друг другу не представлены.

– Анна Артейр.

– Очень приятно, – женщина кивнула. – Элизабет Штаймер.

Моё сердце пропустило удар.

– Штаймер? Вы…

– Хозяйка сегодняшнего приёма, если, конечно, это сборище вообще можно назвать приёмом.

Я почувствовала, как краска стыда заливает лицо. Жена. У Штаймера есть жена. Все его намёки, прикосновения, взгляды… и всё это время у него была жена!

– Простите, я не знала, что префект женат.

– Он редко упоминает обо мне. Особенно… в обществе столь привлекательных молодых особ, – женщина встала с дивана.

– Госпожа Штаймер, я должна заверить вас… – начала я, но женщина остановила меня мягким жестом руки.

– Не нужно, дорогая. Вы не первая и, боюсь, не последняя. Мой муж любит… коллекционировать впечатления.

В этот момент в дверях появился сам префект. Увидев нас вместе, он на мгновение застыл, а затем его лицо приобрело непроницаемое выражение.

– Вот вы где, леди Артейр, – сказал он слишком бодрым тоном. – А, вижу, вы познакомились с моей супругой.

– Да, – выпрямилась, чувствуя, как гнев вытесняет смущение. – Очень интересное знакомство, господин Штаймер. Удивительно, что вы не упомянули о госпоже Штаймер раньше.

– Элизабет редко участвует в светской жизни, – пояснил он, подходя ближе. – Предпочитает уединение и книги.

– Книги – прекрасное занятие, – ответила я. – Они, по крайней мере, не лгут.

Элизабет улыбнулась едва заметно, но с благодарностью.

– Ульф, – произнесла она тихо, – думаю, твои гости заждались.

– Именно поэтому я искал леди Артейр, – префект протянул руку в мою сторону. – Ваша… стряпня вызвала немалый интерес.

Слово “стряпня” резануло слух. Мы с Терес трудились полдня, вкладывая душу в каждую булочку. А для него это просто “стряпня”. Обида разлилась по жилам горячей волной – не только за булочки, но и за женщину с печальными глазами, которую префект так унизительно игнорировал.

– Госпожа Штаймер, – я повернулась к ней, игнорируя руку префекта, – не желаете ли присоединиться к нам? Я бы хотела услышать ваше мнение о моей выпечке.

– Элизабет не любит шумные компании, – вмешался Штаймер, взяв меня под локоть с неожиданной твёрдостью. – Не так ли, дорогая?

– Конечно, Ульф, – она покорно кивнула, опуская глаза. – Было приятно познакомиться, леди Артейр.

Префект почти выволок меня из комнаты. Его пальцы, впились в кожу не хуже стальных клещей.

– Вы поступаете неразумно, – прошипел он, едва дверь отрезала меня от госпожи Штаймер. – Моя жена – нездоровая женщина с хрупкими нервами. Ей не место среди гостей.

Префект резко потянул меня за собой в главный зал. И то, что предстало передо мной, заставило дыхание сбиться с ритма.

Приём претерпел чудовищную метаморфозу.

Воздух вибрировал низким, пульсирующим пьяным гулом. Платья дам потеряли часть своих деталей – декольте опустились неприлично низко, шлейфы были скомканы, а некоторые оборки и вовсе исчезли, будто содранные нетерпеливыми руками. Мужчины, освободившиеся от пут приличий, двигались с развязной свободой; их руки, липкие от вина и пота, блуждали по обнажённым плечам,