Я буду твоими глазами - Александра Неярова

Весь Кагояр спал спокойно. С того дня говорили в княжестве, что появление новой ведуньи было отмечено особым знаком небес, и что благословение Сварога и Лады легло на союз Вереи и Златояра, обещая их роду долгие годы процветания и мудрости…

…На рассвете Верее не спалось, хоть и любый ей утомил за ночь, грел жаркой лаской и шептал слова нежные. Выбралась она осторожно с ложа супружеского и в одной тонкой сорочке босая к окну княжьих покоев прокралась. Смотрела, как за стеклом Кагояр град купался в золотых лучах солнца, пробуждаясь опосля первого дня гуляний дабы продолжать вплоть до седмицы.

Размышляла, как же в итоге всё складно вышло, и за думками светлыми потеряла времени счёт.

– Замерзла, голубка моя?

Со спины подошел Златояр и обнял за плечи, привлекая к себе. Верея слегка вздрогнула от неожиданности, но тут же прильнула к груди мужа, наслаждаясь его теплом и силой.

– Нет, мой князь, объятия твои жарче огня в печи, – тихий голосок жены обласкал сердце. – Я просто любовалась нашим княжеством, которое теперь станет нашим домом.

Златояр, любуясь, нежно провёл рукой по её распущенным волосам, украшенным лучиками солнца.

Мужняя теперича его лебедушка.

Золотой шёлк ныне ей положено в две косицы плести да строго под плат и кокошник богатство на людях прятать. И только ему, князю, позволено любоваться.

– Знаешь, – сказал, касаясь губами виска, края лба, глядя в окно на просыпающееся городище, – ты изменила меня. Сделала лучше, сильнее, мудрее. Обещаю, что наш терем будет наполнен любовью и счастьем. Спасибо тебе за всё, Вереюшка.

– Такое чувство странное, – обронила едва слышно, ощутив тёплые ладони мужа на своём округлом животе. – Будто бы я во сне…

– Явь всё, златокосая моя, – усмехнулся Златояр. Ущипнул слегка за бочок жену, чтобы убедилась, и пощекотал, пересчитывая рёбра под её звонкий смех, словно колокольчики.

Подняла веда глаза, встречаясь с взглядом князя, полным нежности и страстного огня.

– Верю, верю – явь. А я обещаю быть тебе верной спутницей и помощницей во всех делах и начинаниях, – ответила, улыбаясь мягко. – И что наша дочь принесёт княжеству процветание.

Верея, закрыв глаза, прижалась щекой к княжьей груди, чувствуя, как сильно и ровно бьётся его сердце.

– Златояр, ты и представить не можешь, как долго я ждала этих мгновений. После разлуки у хоромин Ягини, я каждый день, каждую ночь молилась всем богам, чтобы несмотря на препятствия ты всё же вернулся ко мне.

Князь склонился к ней и нежно поцеловал в светлую макушку.

– Вернулся и нашёл тебя. И больше никогда я не допущу, чтобы между нами встала хоть тень раздора, – твёрдо произнёс он. – Ты – моё солнце, моя сила, моя жизнь. Без тебя я словно дерево без корней.

Златояр приподнял миловидное личико княгини за подбородок, и их губы встретились в нежном поцелуе. Весь мир для них перестал существовать, остались только они вдвоём в этом утре.

– Я люблю тебя всем сердцем, – прошептала Верея, когда отстранилась от жадных губ мужа, глотнуть воздуха. – И буду любить до последнего вздоха.

Златояр развернул веду в своих объятиях, взял её руки в свои, поднёс ко рту и поцеловал каждую ладонь, шепнув, что и он также.

Они долго смотрели глаза в глаза. Пили одно дыхание на двоих.

Их сердца бились в унисон.

Впереди их ждало много испытаний, но вместе они смогут преодолеть любые преграды. Ведь крепче стали и чар ворожбы их любовь.

***

Минула зима снежная, настала середина весны.

Весна в тот год выдалась особенно тёплой и ласковой. Подснежники только робко выглянули из-под тающего снега, когда в княжеском тереме раздался первый крик новорождённой княжны.

Но прежде с самого вечора Златояр не находил себе места. Он бродил разъярённым зверем по коридорам хоромин от переживаний и страха за свою княгиню. Вздрагивал и метался на каждый её стон и крик.

Чернавки и служки старались не попадаться ему под горячую руку, обходили князя стороной, выполняя поручения повитух.

А он то и дело норовил заглянуть в покои жены, но у дверей столпились стражники и сам Буревой, они мягко выпроваживали его прочь – нечего мешать благому делу. Наконец, когда наступила долгожданная тишина, а после ту пронзил громкий возглас родившейся крохи, князю позволили увидеть дочь.

Весь терем наполнился радостными возгласами, а повитухи, улыбаясь, вынесли на свет божий маленькую наследницу.

Она была крошечной, с медными волосиками – рыжиной пошла в бабку Грознегу, и ясным взором, который, как показалось Златояру, был точно таким же, как у матери. Голубоглазая девочка спокойно лежала на груди у Вереи, пытаясь пить молоко.

– Здравствуй, доченька, – прошептал князь, не в силах оторвать взгляд от малышки. – Добро пожаловать в наш мир.

Верея вымученно улыбнулась, глядя на бледного, растерянного мужа, который не скрывал своих чувств. Опустился перед ложем на колени, чтобы быть вровень с ними.

– Она прекрасна, – сказал Златояр, осторожно касаясь крошечной ручки. – Наша дочь – настоящее чудо.

В тот же день во всём княжестве зазвонили колокола, оповещая народ о рождении наследницы. Люди выходили на улицы, пели песни и устраивали праздничные гуляния. Совет бояр собрался в главном зале терема, чтобы провести древний обряд наречения имени.

Ведуньи, собравшиеся со всех концов княжества, предсказывали великое будущее маленькой княжне. Они говорили о её необычайном даре, о том, что она принесёт мир и процветание земле.

Златояр и Верея выбрали для дочери имя Лада – в честь древней богини любви и гармонии. С этого утра в тереме поселились радость и счастье, ну а также бессонные ночи и суета, малышка больно требовательной оказалась.

Немногим погодя, окрепнув после родов, Верея вышла прогуляться в сад, бережно прижимая к груди маленький свёрток с новорождённой дочерью. Златояр ступал рядом, с гордостью и трепетом глядя на жену и дочь.

В саду царила благая тишь, солнечные лучи пробивались сквозь молодую листву, создавая причудливую игру света и тени. В высоком дубе, на привычном месте, гнездился сокол Зорко.

Его соколица заботливо укрывала птенцов, а сам Зорко с важны видом расхаживал по краю гнезда.

– Смотри, Ладушка, – тихо произнесла Верея, обращаясь к свёртку в своих руках, – и Зорко построил своё счастье.