Безумная вечеринка зомби - Джена Шоуолтер

Я:

«Конечно. Я сделаю тебе сэндвич. В «никогда». Не забудь поставить будильник».

Лед:

«Я поставил будильник на 32 апреля, 1:63 ночи. Но я не хочу сэндвич, я хочу пиццу».

Я:

«Назовите хоть одну вещь, что не так с сэндвичем».

Лед:

«Это точно не пицца».

Я фыркаю. Тут он меня подловил.

Лед:

«Это особенный день. Я окончил школу. Разве я не должен получить награду???»

Я горжусь им. Окончание школы — это подвиг для любого, но особенно для охотника.

Я:

«Да! Я вручу тебе награду… скоро будет 1 сэндвич».

Лед:

«Жестоко, Милла, жестоко. Где ты?»

Я:

«Тренажерный зал, а что?»

Лед:

«Надеюсь, ты решила пойти на кухню и приготовить пиццу».

Я:

«Без шанса».

Лед:

«Кстати, Ченс с тобой?»

Я:

«Нет, А ЧТО???»

По какой-то причине ярость Льда на Ченса за последние несколько недель только возросла.

Лед:

«Во что ты одета?»

Он издевается надо мной? Игнорировал меня всю неделю, а теперь флиртует?

Я:

«Тебя ударили по голове этим утром??»

Лед:

«Что? Ты не хочешь носить одну и ту же одежду?»

Я:

«Я голая. Надень ту же одежду и встретимся на кухне за приготовлением сэндвича».

— Я думал, мы договорились о пицце. И ты совсем не голая.

Я вздрагиваю, его мягкий хрипловатый голос ласкает мой слух. Я оборачиваюсь и вижу, что он стоит в дверном проеме, прижавшись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Покалывание и боль, которые может вызвать только он, немедленно разгораются, а жар, которому он всегда является причиной, быстро распространяется по моему телу.

— Поздравляю, что ты наконец-то стал настоящим мужчиной, — говорю я.

— Спасибо. Давно пора было это сделать.

Может ли он быть еще более очаровательным? Тоска захлестывает меня с головой. Я хочу от него большего. Гораздо больше. Хочу знать все. Но я даже не знаю его настоящего имени.

Наши взгляды встречаются. Я бы хотела, чтобы он сказал мне, что чувствует…

…Я стою перед качелями. Солнце светит так ярко, и я рад этому, мне нравится солнце, но я не хочу оставаться на улице. Только двери в школу заперты. Сейчас перемена, и я должен оставаться на игровой площадке.

Моя тетя говорит, что перемена — лучшее время, чтобы завести друзей. Но я уже завел нескольких. Коул, Джексон, Грег и Роберт… у каждого из них есть прозвище.

Коул велел мне называть его «сэр», но я этого не делаю.

Джексон — это Бронкс. Грег и Роберт — это Бутс и Даки.

Они называют меня Льдом.

Они видят монстров… зомби. Для них я не урод. Я нормальный. И они учат меня, как правильно драться!

Я улыбаюсь, но это длится недолго.

Мой двоюродный брат Томас сказал тете Ребе, что это Коул ударил меня по лицу. Она запретила мне с ним общаться, сказала, что он попадет в тюрьму. Она не понимает. Я практически умолял его ударить меня.

Камень врезается мне в грудь, и я, спотыкаясь, падаю вперед, поднимаю голову и вижу ребенка на вершине горки. Он бросает в меня еще один камень, но я уворачиваюсь, и он пролетает над головой.

— Астон — дурацкое имя. — он усмехается. — Ты что, тупица?

Дети вокруг него прекращают свои занятия и скандируют:

— Тупица, тупица, тупица.

Кто-то хлопает меня по плечу, и я вздрагиваю. Поворачиваюсь и вижу, что фиолетовые глаза Коула устремлены на меня.

— Готов к следующему уроку? — спрашивает он.

— Да. Готов.

— Хорошо. Я называю это «если связался с быком, бери его за рога». - он с легкостью взбирается на горку, которая меня поражает, и добирается до мальчика, который первым назвал меня тупицей. Отводит локоть назад и, бум, впечатывает кулак в нос другого мальчика.

Брызжет кровь, и ребенок падает, воя от боли…

…перед глазами появляется тренажерный зал. Моя нога спотыкается на беговой дорожке, и я падаю назад. Лед бросается ко мне и ловит, прежде чем я падаю. Мое сердце бешено колотится. Я снова вспотела, и теперь не просто перегрелась. Я задыхаюсь от желания и отчаяния.

«Хочешь меня так же, как я хочу тебя».

Но он отстраняется и засовывает руки в карманы.

Я опускаюсь на ноги.

— Итак. Тебя зовут Астон, да? — что показалось мне странным? Я задалась этим вопросом прямо перед нашим видением. Неужели это произошло по моей вине?

— Вообще-то, Астон Мартин.

Как машину?

— Не может быть. Ты же не серьезно? — из меня вырывается смешок. Какой идеальный вариант. Гладкий, мощный и быстрый. Но я не хочу, чтобы у него была большая голова. — Неудивительно, что ты не захотел поделиться им со мной. Думаю, что остановлюсь на Дижоне.

— Сладкая моя, я могу заставить тебя кричать «Астон» к концу дня.

Я перестаю смеяться. Он может. Точно может.

Воздух между нами сгущается, к чему я уже начинаю привыкать, и я откашливаюсь.

— Если ты здесь для того, чтобы затащить меня на кухню…

— Нет. Забудь о еде. Вообще-то я здесь, чтобы поболтать.

— О чем?

Лед проводит рукой по волосам.

— Я наблюдал за твоими тренировками. Мы уже поняли, что белый и красный огонь противоположны, но я заметил, что твои способности — те, что остались, — также противоположны способностям Али.

Я игнорирую волну боли.

— Ты хочешь сказать, что она спасает, а я разрушаю.

— Я хочу сказать, что она управляет зомби, а ты — охотниками. Ее огонь лечит или исцеляет, а твой вредит. Но не расстраивайся. Я не виню тебя. Ребекка Смит отравила тебя, и за это мы заставим ее заплатить. А пока… Коул, и мы с Ривером поговорили и решили попробовать отфильтровать твою кровь.

Они встречались тайно, иначе до меня дошли бы слухи. Раздражение заставляет меня огрызнуться:

— Ладно. Как скажешь. Я приму душ и встретимся… где?

— В подвале.

Где держат Тиффани? Зачем сообщать ей о наших планах? Я открываю рот, чтобы возразить, но Лед уже ушел. Я спешу в нашу комнату, принимаю душ и надеваю майку, оставляя руки обнаженными, чтобы легче было сдавать кровь, а затем спускаюсь в подвал.

Лед ждет у входа. Он протягивает руку, предлагая свою помощь. Я так удивлена, так не уверена в том, как отреагирую на прикосновение, что