Обскур - Ирена Мадир

Магия придавливает Ворона к земле, а руки Эйнара трясутся, на лбу выступает испарина. Он напряжён, пытаясь удержать колдовскую ловушку на мечущимся под ней монстром. Нити начинают лопаться, и из дыр проступает густой туман тьмы. Эйнар на пределе своих сил, а Хоук?

Он наверняка справится… Наверняка… Но это я отвлекла его. Предки милостивые, Ворон смотрел на меня, потому что беспокоился, потому что хотел, чтобы я ушла, оказавшись в безопасности. Он – тот, кто собирался меня убить – спасает меня. Снова.

А я сглупила, вынудив его смотреть на себя, а не на врага. Что ж, совершать разумные действия в пылу чрезвычайной ситуации тяжело, легко только рассуждать, сидя в безопасности, как нужно было поступить. В любом случае я должна всё исправить…

Колдун так близко… Всего в шаге… Он стоит спиной и не замечает меня. Всё на мгновение замирает. Внутри шевелится обскур, и нарастает решимость. Мир сужается до спины Эйнара.

Не думая, не рассчитывая движения, я заношу руку, стискивая кинжал. Лезвие сверкает перед тем, как вонзиться в Эйнара. Оно входит с небольшим сопротивлением, но плоть протыкается с отвратительным хлюпаньем.

Эйнар вскрикивает, в этом звуке тесно сплетается боль и яростное удивление. Колдун вынужден опустить руки, он едва не падает, но пошатываясь, удерживается на ногах и оборачивается.

– Блять! – орёт он. – Ты, сука!..

В его глазах не просто злость, а оскорблённое самомнение мейстера, на которого посмела напасть никчёмная девчонка. Эйнар вытягивает руку в мою сторону, его пальцы напрягаются. Я тут же ощущаю, как глотка сжимается, будто невидимое щупальце оплетает трахею и сдавливает её.

Он душит меня! Душит, пытаясь забрать меня с собой в могилу. Но Ворон уже высвободился…

Всё происходит за долю секунды, но я чётко вижу, как за спиной Эйнара возникает массивная тень с алыми огнями глаз. И острый клюв, описав короткую дугу, с хрустом вонзается в череп колдуна.

Больше ничто не стягивает мне удавкой горло, и я делаю судорожный жадный вдох. Взбешённый монстр снова и снова бьёт уже обмякшее тело. Голова Эйнара напоминает разбитый арбуз, только вместо мякоти виднеются мозги и глазные яблоки… Брызги крови разлетаются в стороны, украшая блестящими каплями траву и оставаясь росчерками на моих ногах.

Ворон кажется сейчас диким, разъярённым хищником. Он утопает в гневе и не слышит ни то, как близко воют сирены, ни выкрики. Ещё немного и в сад вбегут люди…

– Хоук, – зову я, приближаясь к чудовищу.

Но оно не смотрит по сторонам.

– Хоук! – настойчиво повторяю я, решаясь поймать его голову.

С окровавленного клюва капает вязкая кровь, туда же налипли волосы и кусочки мяса. Это мерзко… Но по крайней мере Ворон останавливается. Я не вижу разума в тициановых глазах, однако радует то, что мой монстр хотя бы замирает и не пытается убить меня.

– Всё закончилось, всё хорошо, – шепчу я. Мои пальцы зарываются в мягкое оперение, почёсывая его.

Я замечаю, как веки Ворона прикрываются, но металлический хлопок калитки вынуждает его дёрнуться. Громкое карканье пронзает пространство. Снова резкие неосторожные движения, и вот уже лапы Ворона держат меня, а крылья быстро хлопают, поднимая нас. Мы уносимся вверх с такой скоростью, что я успеваю заметить внизу лишь красно-синие огни на полицейском мобиле…

Глава 21

КУКЛА

Моё тело зажато в тисках железной хватки лап Ворона, от которого всё ещё пахнет свежей кровью. В прошлый раз я не видела той жуткой высоты, где летает моё чудовище, теперь же есть возможность рассмотреть огоньки удаляющегося города и пропасть внизу. Вестибулярный аппарат явно не справляется с ощущениями вкупе с визуальной картинкой, и внутри зарождается тошнота.

Порывы ветра хлещут по мне, усиливая мурашки. Тело прикрывает лишь тонкая ночнушка на бретельках, а воздух становится всё холоднее. Земля сменяется морем тёмных крон, и впереди виднеются исполинские деревья, чьи стволы теряются в затянутой дымкой вышине. Ворон летит в Великий лес. Монстр возвращается в чащу. Наверняка он пытается нести нас в Гнездо, но хватит ли у него сил?

Я с трудом могу разглядеть грудь чудовища, откуда торчит рукоять кинжала Эйнара, и мощные крылья, хлопающие всё громче. Они бьют по воздуху с надрывом, а алый свет в глазницах словно постепенно тухнет… Из приоткрытого костяного клюва вырывается рваное хриплое дыхание. Полёт становится всё более неровным.

– Хоук! – пытаюсь позвать я, но ветер срывает имя с губ и уносит его в гнетущую тьму.

Мы влетаем в Лес, и у меня захватывает дыхание от того, как Ворон умудряется лавировать между ветвями. Однако его тянет всё ниже к земле, а крылья теряют ритм пока и вовсе не обмякают, а свет в глазницах не исчезает.

Трудно сдержать визг, когда на скорости несёшься вниз, кувыркаясь в воздухе и панически цепляясь за перья монстра. В те секунды у меня нет сомнений в том, что я погибну, разбившись в лепёшку. Однако, то ли крик, то ли ощущение опасности, приводит Ворона в себя. Почти у самой земли он выворачивается, лапами притягивая к своему туловищу, и смыкает крылья, образуя кокон вокруг меня.

Тело массивной птицы принимает основной удар на себя, а я будто просачиваюсь сквозь мягкие перья глубже. На миг под моими руками оказывается одежда Хоука. Видимо, я и правда каким-то образом упала глубже в оболочку его чудовищного облика. Мы катимся по склону под оглушительный треск, пока наконец не останавливаемся в ложбине, заваленной гниющей листвой.

Я оказываюсь снизу, придавленная тушей Ворона, и глухо ругаюсь:

– Вот же… Морок!

Сердце в груди стучит быстро и громко. Кажется, что весь лес слышит этот звук, чует страх чужака, очутившегося во владениях древних духов. Попытки выбраться из-под Ворона заканчиваются неудачей, пошевелиться просто невозможно. Он лежит на мне тяжёлый и неподвижный, а его окровавленный клюв утыкается в землю рядом с моей щекой. Радует, что он хотя бы продолжает дышать.

От холода стучат зубы, но,