Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

Я опустила крышку и попыталась застегнуть молнию, но смогла это сделать только наполовину. Выдохнула, снова открыла чемодан и уставилась на его содержимое. Первой пошла под раздачу одна из сумок, потом пара платьев, обувь оставила только самую дорогую.

Что ж, значит остальное заберу в другой раз, если он, конечно, у меня будет. Теперь молния поддалась, я закрыла чемодан и спрятала его в шкаф.

На часах к этому времени была половина первого ночи, я легла в кровать, но долго не могла заснуть.

Глава 23

Люциан подъехал к нашему особняку ровно в шесть вечера. Я к этому времени была уже готова, оставалось взять клатч и выйти навстречу.

На мне было простое светлое платье без декольте, с закрытыми плечами и мягкой линией талии. Минимум украшений, нейтральный макияж, аккуратные туфли. Волосы я убрала назад простыми гладкими прядями, оставив у лица две тонкие косички. Идеально для роли, которую я собиралась сыграть.

Чёрный автомобиль с затемнёнными стёклами ждал у ворот. Люциан не вышел, вместо него это сделал водитель: обошёл машину и распахнул для меня дверь.

Я села, расправив подол платья.

— Ты сегодня выглядишь… непривычно, — Сказал Люциан вместо привествия.

Я чуть опустила глаза, будто смутилась.

— Ты же всегда говорил, что тебе не нравятся яркий макияж и вызывающие платья с вырезами, — произнесла спокойно. — И я решила… что мне стоит сменить стиль, чтобы мы помирились.

— Вот как, — брови Люциана полезли вверх, а на губах заиграла улыбка. — Это… разумно.

Он оглядел меня ещё раз, с ног до головы, и кивнул с видом эксперта:

— Так тебе гораздо лучше. Видишь, как ты можешь выглядеть, когда слушаешь мои советы? — Он откинулся на спинке, явно довольный собой. — Я всегда говорил, что твой прошлый стиль слишком вызывающий, слишком яркий. Это отталкивает серьёзных людей. А вот так, — он обвёл рукой моё платье, — ты выглядишь как девушка из хорошей семьи. Скромная, воспитанная.

Мы как раз тронулись, когда я все-таки не выдержала:

— А до этого я была разве не воспитанная?

Люциан поморщился:

— Эвелин, посмотри правде в глаза. Когда ты ходила в тех платьях с декольте, все парни в академии пялились на твои ноги и грудь. — Он сказал это с отвращением. — Ты привлекала не то внимание. Я всегда знал, что лучше для тебя. Но сейчас ты исправилась, я это ценю.

Исправилась — звучало так, будто я провинившийся ребёнок.

— Спасибо, что сказал мне об этом.

— Всегда пожалуйста. — Он похлопал меня по руке. — Вот видишь? Когда ты слушаешь меня, всё становится лучше. Знаешь, я разговаривал с твоим отцом на этой неделе. Мы обсудили твоё… поведение. И он согласился со мной, что тебе нужна твёрдая рука. Кто-то, кто направит тебя в правильное русло.

Последняя фраза резанула по ушам. Ему нужна девушка или лошадь, которую он собрался дрессировать? Индюк напыщенный!

До конца поездки Люциан не замолчал ни на минуту. Рассказывал о своём безупречном вкусе, о том, как дизайнеры отца всегда хвалят его выбор одежды, о том, что он никогда не доверяет стилистам и всегда сам подбирает костюмы.

— Кстати, — он повернулся ко мне, — может, съездим вместе по магазинам? Я помогу тебе обновить гардероб.

Я кивнула, изображая благодарность:

— Это было бы замечательно.

Где были мои глаза, когда я начала с ним встречаться? Неужели он всегда был таким: самовлюблённым, контролирующим и снисходительным?

Клуб находился в самом центре города, рядом с деловым кварталом и за недолгий срок успел вписаться в окружение так органично, будто был здесь всегда, а не открылся меньше года назад.

Когда мы подъезжали, стало видно толпу. Она начиналась ещё за сотню метров до входа. Свет фар выхватывал лица, блеск макияжа, телефоны в руках, силуэты слишком откровенных платьев и слишком уверенных мужчин.

Попасть в «Эвэ» без приглашения было почти невозможно. Но от Дианы я уже знала, что два раза за вечер охрана всё же пропускала внутрь тех, кто приходил с улицы, правда, только на танцпол и не больше десятой части от всех желающих. Остальных разворачивали без объяснений.

По каким критериям выбирали этих счастливчиков, никто толком не знал. Деньги и внешность не были гарантией. Софи предполагала, что охранники использовали какую-то считалку. Вайолет была уверена, что они подбрасывают монетку — и выигрывают только те, у кого она падает на ребро.

Зато с приглашениями всё было иначе.

Машина на которой мы ехали свернула с основной дороги в проезд сбоку от здания. Люциан вышел первым, обошёл машину и подал мне руку, пришлось ее принять.

Мы подошли к отдельному входу, без толпы и криков, без унизительного ожидания и надежды на удачу.

— Люциан Дарвиль.

— Эвелин Вейл, — добавила я следом.

Этого оказалось достаточно, охранник тут же кивнул и без вопросов открыл проход.

Я сразу почувствовала на себе взгляды со стороны толпы. И если на Люциана многие смотрели вполне себе спокойно, то на меня — с нескрываемой завистью, особенно девушки. Будто я здесь только потому, что рядом со мной идёт он.

«Серьёзно? Эти люди думают, что я попала сюда благодаря Люциану? Как будто у меня самой нет фамилии и связей». — Я мысленно скривилась.

Мы прошли внутрь. Нас сразу встретил администратор, мужчина лет тридцати пяти в безупречном тёмном костюме и с профессиональной улыбкой на лице.

— Мистер Дарвиль, мисс Вейл, добро пожаловать в «Эвэ». — Он слегка поклонился. — Для вас забронирована отдельная ложа на втором уровне. Но если желаете, можете сначала посетить танцпол. У нас есть как основной зал, так и зона для избранных гостей, она расположена на возвышении, с отдельным баром и лучшим обзором.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Сегодня для вас любая еда и все напитки из основного бара — за счёт заведения. Оплата потребуется только в том случае, если вы захотите получить доступ к коллекционному алкоголю из клубной-карты.

Люциан кивнул:

— Понятно. Спасибо.

Администратор ждал, когда мы решим, куда идти первым делом. Я повернулась к Люциану, слегка коснулась его руки, и с восторженной улыбкой произнесла:

— Люциан, давай сначала на танцпол? Я так хочу увидеть, какой он! Говорят, там невероятная атмосфера. — Чуть наклонила голову, изображая застенчивость. — Если ты не против, конечно.

В ложе у нас не будет зрителей для моего спектакля. А мне нужны свидетели.