Плененная - Лив Зандер

Тусклый свет окрашивал проституток в оттенки дымчато-пурпурного и темно-красного. Их обнаженная кожа сияла, пока они танцевали на кубических постаментах. Впрочем, никто не обращал на них внимания. Трое ветусианцев сидели за столом в центре комнаты и складывали стопки голографических фишек.

— Должно быть, день, когда достопочтенный Торин из дома Л'нагал переступает порог борделя, выдался по-настоящему отчаянным, — произнес Зэвис, убирая темные пряди с лица. — Возможно, ты лишился своего состояния и пришел забрать кредиты, назначенные за мою голову?

— Мое состояние в порядке, спасибо за заботу. — Я обошел стол и сел на мягкую скамью позади него. — Мне нужна твоя помощь.

— Невероятно! — Он фыркнул, закинул ноги на стол и откинулся на задние ножки стула. — Что случилось, «золотой мальчик»? Ты ведь всегда был таким… рассудительным. Куда лучше всех нас, гребаных ничтожеств. Но, должно быть, что-то пошло не так, раз ты в таком отчаянии, что ищешь помощи у разыскиваемого соплодника.

— Вели им выйти.

— Не думаю. — Он бросил очередную фишку в общую кучу, подмигнув сидящему напротив ветусианцу. — Помнишь, как нам говорили, что азартные игры ниже нашего достоинства? Оказалось, теперь это единственное, серт возьми, что держит меня на плаву. Мне нужно платить наемникам, которые приходят сюда прикончить меня. У меня с собой больше душа-пыли, чем у дилеров — раздаю ее как конфеты всем этим сгу’далам, которые пытаются на мне подзаработать. — Он со смехом хлопнул ладонью по столу. — Я спускаю эту дрянь так быстро, что самому даже не удается ее нюхнуть.

Его густой смех отозвался в моих костях, заставляя всех вокруг подхватить его. Всех, кроме меня.

— Ты вернешься со мной на Землю, — сказал я. — Я созвал общее собрание на завтра, требуя голосования за отмену текущей функции страт, чтобы мы могли перестроить систему под изменившиеся обстоятельства.

— О, так ты не ищешь моей помощи, ты приказываешь? Я хоть и в розыске, но ты все еще не выше меня по рангу.

Я ударил сапогом по ножке его стула.

Его руки взметнулись, ноги дернулись.

Бах!

Стул разлетелся в щепки под его весом.

Но он только рассмеялся, перекатываясь на четвереньки.

— Вон! — Он поднялся, опираясь на стол, затем ухватился за край и перевернул его, заставив двух других игроков замереть с открытыми ртами. — Вы двое, проваливайте нахрен, пока я перетираю тут со своим соплодником.

Все бросились врассыпную, но его следующий крик заставил танцовщиц замереть.

— Вы две останьтесь. Мой друг не верит в межрасовые забавы. Покажите ему, что он теряет.

Мне совсем не нравилось, к чему все идет.

— Я взял пару, — отрезал я. — И она носит моего ребенка.

— Я слышал.

Зэвис подошел к одной из полок, тянущихся вдоль стены, и выбил пробку из бутылки. Он налил два стакана темно-оранжевой жидкости. Держа по стакану в каждой руке, он вернулся и сел рядом.

— Поздравляю. — Он протянул мне стакан, осушив свой еще до того, как я коснулся напитка. — Теперь молись Трем Солнцам, чтобы ты случайно ее не убил. — Он пожал плечами. — Или намеренно. Ха-ха!

Он разбил стакан о стену напротив и подозвал джал'зарку.

— Садись ко мне на колени, крошка. Давай заставим моего друга почувствовать себя неловко.

Самка прошипела, но подчинилась, усевшись на него и начав тереться. Зэвис схватил ее за волосы и другой рукой обнажил ее зубы.

— Видишь? — спросил он. — Я подпиливал их трижды, и все равно не могу заставить эту тварь отсосать мне, чтобы она не попыталась меня укусить.

— Ты пьян.

Он толкнул самку в грудь ладонью, заставив ее откатиться по полу, и вскинул руки.

— Конечно, я пьян! Такова жизнь мужчины в розыске за убийство. Неужели ты не завидуешь? Я пью и трахаюсь. Трахаюсь и пью. А иногда в перерывах хожу посрать.

Вторая самка никак не отреагировала и продолжала танцевать — видимо, они привыкли к подобному поведению Зэвиса.

Я поднялся и протянул руку упавшей женщине, помогая ей встать. В манере джал'зар она прошипела, оскалилась, плюнула мне на сапог и ушла.

— Из военных рабынь выходят паршивые шлюхи, — пробормотал Зэвис. — Твоя пара тоже пытается откусить тебе член?

— Моя пара не рабыня и не шлюха.

— Хочешь сказать, она пришла к тебе добровольно? Приняла тебя с раздвинутыми ногами, явив ту самую «священную щель», о которой я столько слышал? — Он оглядел меня с ног до головы, оставаясь таким же дерзким, как всегда. — Ходят слухи, что во время первой фазы у вас было больше миллиона жертв среди людей. Мужчины, женщины… дети. Я бы никогда не проголосовал за такое.

— У тебя была возможность проголосовать против.

— У меня была возможность быть арестованным, осужденным и казненным. — Он выхватил стакан из моих рук и осушил его. Через мгновение тот тоже разбился о стену. — Мне жаль людей, но не настолько, чтобы идти на верную смерть. И все же ты здесь, просишь меня принести себя в жертву ради чего-то, что не принесло мне выгоды? Кто будет оплакивать меня, когда они отключат мой мозг?

— Я буду оплакивать тебя, Зэвис, — проворковала вторая джал'зарка.

— Да, будешь, — сказал он, поднимаясь и проводя языком по ее тазовой кости, пока его ладонь ласкала ее промежность. — И я точно знаю, каким отверстием ты будешь голосить, когда меня не станет.

Он с ухмылкой шлепнул ее по заду. Подойдя ко мне, он поднес пальцы к моему носу, и вонь выделений джал'зарок вызвала тошноту.

— Расскажи, каково это — спариваться со своей истинной парой.

— Я не стану рассказывать тебе ничего подобного.

— Хм… — Он взял стул и сел напротив. — А я-то думал, тебе что-то от меня нужно.

Я не хотел раскрывать такие личные подробности, но один взгляд на его насмешливо искривленный рот подсказал: варианты тают. Быстро.

У Зэвиса не было причин помогать мне. Он не участвовал в делах Империи минимум десять лет. Но как объяснить, что такое свет, тому, кто знал только тьму?

— Еще до того, как профилирование подтвердило это, я почувствовал связь с Иден за пределами всего, что мы можем измерить, — произнес я, и мой голос тяжелел с каждым словом. — Я разделяю ее радость так же, как разделяю ее боль. На Земле миллионы женщин, и все же я с радостью присягаю на верность только ей. Я никогда не знал большего удовольствия, чем когда мы едины, за исключением тех минут, когда она засыпает в моих руках после. Когда вселенная затихает, и остается только мягкий гул наших вибрирующих в унисон душ. Дело не в физиологии, которая