По велению сердца - Киран Крамер

Ее сердце тревожно забилось. Хотя чего ей волноваться?

— Я рад, что сегодня узнал леди Эннис поближе, — заявил Дункан. — Она несколько избалованна, но у нее есть свои достоинства.

— Достоинства? — возмутилась Марша. — Эта женщина только и умеет, что все разрушать. Она глупа!

— О, она совсем не глупа, — проворковал он. — Она умна, как я или вы.

— Ха! — воскликнула Марша.

Дункан наконец соблаговолил ее заметить. Склонил набок голову и взглянул на нее искоса.

— Вы ревнуете? — спросил он.

— К кому? — Голос Марши звенел.

— К Лизандре, потому что я вместе с ней.

Марша рассмеялась.

— Разумеется, нет. С какой стати?

Некоторое время он молча ее рассматривал.

— Действительно, с какой стати? Мы с вами всего лишь… — И остальное, очень неприличное, он прошептал ей на ухо.

Марша почувствовала, что краснеет.

— Да, но сердце здесь ни при чем. Такого уговора не было.

Он стиснул зубы.

— Я вас понял.

— А мое сердце должно принадлежать только мне. Не забывайте.

— Я отлично это помню.

— Кроме того, вы слишком заняты. У вас есть Джо. И Финн.

— Правильно. — Он кивнул, с любезной улыбкой на лице. — Кстати, в Лизандре есть и хорошее. Она очень красива и может быть очаровательной, когда хочет. Полагаю, она могла бы найти хорошую партию. Ей бы побольше уверенности в себе.

— Вы считаете, ей недостает уверенности?

— Ее родители — миссионеры. Сдали бедняжку в школу, как багаж. Она видится с ними раз в пять лет. Призналась, что они не дают ей ни пенни. Думаю, потому-то она и ищет снова богатого мужа. — Он задумался. — И это очень печально.

Марша хмыкнула.

— И каков же ваш вердикт? Она сдержит обещание?

— Полагаю, она намерена выполнить то, что обязана по договору. О вашей сделке она ни разу не обмолвилась, зато говорила о пьесе, которую поставят в школе осенью. Хочет найти что-то посолиднее, чем сценарий, написанный школьницами. Ей нужен спектакль, на который она сможет пригласить друзей. Она подумывает о «Макбете».

— Она так сказала? — Марше очень хотелось его обнять, но разве могла она осмелиться?

Он кивнул.

Марша с надеждой спросила:

— Она не заикнулась насчет того, что возьмет меня обратно на должность начальницы?

Дункан покачал головой.

— Мне жаль, но — нет.

— Неудивительно. — Марша решила не унывать. — Тогда она еще не знала, что я записала в школу внучку герцога. По крайней мере, она не собирается закрывать школу. А потом я смогу убедить ее принять меня обратно.

— Знаю, что вы попытаетесь это сделать.

Граф сказал это как-то безразлично, и Марше вмиг стало неуютно.

— Идете наказывать шалунов?

— Нет. — Он одарил ее сияющей улыбкой. — Но если Лизандре нравится думать, что сегодня рядом с ней рыцарь в сверкающих доспехах, я буду счастлив поддерживать в ней эту фантазию.

«А я как же?» — хотелось ей спросить. У нее тоже была фантазия, чтобы некий мужчина поцеловал ее прямо посреди ярмарки на Ридер-стрит.

Положение становилось невыносимым. Дункан ткнул через плечо большим пальцем в том направлении, где ждала карета.

— Так я пойду, ладно? Пришлю вам доктора Тримпа.

— Хорошо.

Марша смотрела, как он уходит, и ее сердце обливалось кровью. Она уже начала тосковать без него. Но разве она имеет на него право? И никогда не будет иметь.

Она бросилась вдогонку.

— Я сама дойду до вашей кареты и поберегу ноги доктора Тримпа.

Жалкая отговорка. Похоже, Дункан видел ее насквозь, потому что бросил на нее понимающий взгляд, но не сказал ни слова.

Ей стало еще хуже.

— Вы меня избегаете?

— Нет, конечно. Я думал, это вы избегаете моего общества.

— Да, возможно. — Она вздохнула. — И мне очень жаль.

Он остановился, уперев кулаки в бока.

— Почему?

Он стоял, щурился на солнце — и этот момент был ослепительно хорош собой.

— Потому что вы мне нравитесь, — ответила она.

— Это все?

— Что вы хотите сказать?

— Я вам нравлюсь. — Он воздел руки. — Так и доктор Тримп вам тоже нравится.

Она покраснела.

— Да, но я не стала бы… — Марша умолкла.

— Вы бы не позволили, чтобы он вас целовал. Не так ли?

Она кивнула.

Пожав плечами, Дункан зашагал прочь.

— Вы сделали свой выбор. И мне, моя дорогая, пора сделать свой.

— Хорошо, — сказала она и вдруг остановилась снова. — Каков же ваш выбор?

Он смерил ее взглядом.

— Это глубоко личное дело, миледи, — сказал он мягко.

— О-о! — простонала она. Ей вдруг стало не хватать воздуха, как будто огромный невидимый кулак ударил ее в живот. — Ладно.

Дальше они шли в полном молчании. Про себя она повторяла: «Оук-Холл превыше всего», — снова и снова, чтобы не заплакать, но едва ли ей стало легче.

Когда они подошли, доктор Тримп стоял рядом с каретой.

— Леди Эннис внутри в целости и сохранности, — сказал он. — С ней горничная.

Лизандра выглянула в окно кареты. Когда она увидела Маршу, ее брови поползли вверх.

— Как хорошо, что вы тоже здесь. Моя горничная не может развязать узел на сумочке. Не поможете ли?

— Я сам вам помогу, — предложил Дункан.

Марша почувствовала приступ раздражения, но сдержалась.

Лизандра улыбнулась:

— Благодарю вас, лорд Чедвик. Женские пальцы, поскольку они тоньше, ловко распутывают узлы. У Марши большие руки, но, разумеется, все же меньше мужских — надеюсь.

Больших сил стоило Марше воздержаться от ответных оскорблений. Она села в карету, и Лизандра захлопнула дверцу.

— Где ваш ридикюль? — спросила Марша.

А затем увидела, что на сиденье лежит шелковая сумочка — ридикюль Лизандры. Вряд ли он теперь годился на что-нибудь путное из-за красных пятен сока. Но никаких узлов на ридикюле не наблюдалось.

— Оставьте лорда Чедвика в покое, вы слышали — в покое! — яростным шепотом потребовала Лизандра. — И я возьму вас назад в Оук-Холл на должность начальницы.

— Что?!

— Я видела, как вы на него смотрите.