По ту сторону небес - Карен Робардс

Его губы оказались теплыми и удивительно мягкими. Секунду Мэт оставался неподвижен, давая ей прочувствовать тот жар, что пылал в них обоих при одном лишь соприкосновении губ. Затем он обхватил ее талию и притянул поближе к себе.

— О, Мэт! — Кэролайн едва успела выдохнуть его имя, как оказалась крепко прижатой к груди. Мэт чуть приоткрыл рот и накрыл ее губы своими. Его рука сжала ей затылок, приподняв и повернув немного в сторону так, чтобы удобнее было ее целовать. Кэролайн инстинктивно разжала губы, и его язык требовательно и властно вошел внутрь, заполнив собой теплую влажную полость. В тот день, несколько месяцев назад, когда Мэт так ее целовал, он не сумел пойти дальше — Кэролайн охватила паника. На сей раз она заставила себя выкинуть из головы моментально всплывшие в памяти образы прошлого. Рядом был Мэт. Она любила его. И сейчас только он существовал для нее.

— Какая ты вкусная, — прошептал Мэт.

Он все еще осаживал себя, воздерживался от затяжного поцелуя, в котором их губы слились бы воедино. Вместо этого покрывал ее рот короткими и очень возбуждавшими ее поцелуями, бормотал какие-то слова, лаская ее так, чтобы она не пугалась этой ласки. Кэролайн чувствовала его зажатость, и от сознания того, что Мэт настолько неравнодушен к ней, рухнул последний барьер, который она воздвигла между ними. Во внезапном порыве любви и щедрости она крепче обхватила его за шею и, прильнув к нему всем телом, просунула свой язык между его зубами. Она отдаст ему всю себя без остатка, безоглядно и без сожаления. И сделает все, что он захочет, потому что любит его. Потому что Мэт значит для нее больше, чем целый мир.

— Кэролайн. — Мэт слегка отодвинулся от нее. Его голос звучал так, будто он тонул и ему не хватало воздуха. Дыхание было неровным, лицо пылало. Кэролайн ощущала, с каким трудом удается ему сохранять над собой контроль. — Если ты еще раз так меня поцелуешь, я рискую потерять голову.

— Я хочу, чтобы ты потерял голову, — прошептала она прямо ему в губы и, слегка приподняв подбородок, снова припала к его рту.

На этот раз, когда ее язык коснулся его языка, Мэт чуть не задохнулся от страсти. Затем, не давая Кэролайн возможности даже ойкнуть, он с силой прижал ее к себе и впился ртом ей в губы. Его сердце гулко стучало, отдаваясь в ее груди.

Не переставая жадно и требовательно целовать Кэролайн, Мэт скатился со своего импровизированного сиденья, увлекая Кэролайн за собой. Оказавшись вместе с ней на полу, он крепко обкял девушку, затем перекинул одну, потом другую ногу, так что накрыл ее сверху всем своим длинным мускулистым телом. Кэролайн сжала Мэта в объятиях и опустила веки. Когда он дрожащими от волнения пальцами отыскал ее груди и начал ласкать их, она не издала ни единого протестующего звука, несмотря на то, что кошмарные воспоминания снова рвались наружу. Но ей удалось обуздать их, снова и снова повторяя про себя: «Это Мэт». Даже когда его руки скользнули вниз, к ногам, и рывком подняли ей юбку, Кэролайн не пыталась его остановить. Она лишь крепче прижалась к Мэту, в то время как он задрал ее платье и нижнюю юбку выше талии и стал неловко возиться с застежкой на бриджах до тех пор, пока пуговицы от напора его возбужденной плоти с треском не выскочили из петель.

Мэт раздвинул коленом ее одетые в чулки ноги, и Кэролайн невольно скрипнула стиснутыми зубами. Когда он отыскал то сокровенное место, уже однажды травмированное, которому снова собирались причинить боль, Кэролайн вцепилась ногтями в его плечи, стараясь смириться с неизбежностью. Ощутив резкий толчок и почувствовав в себе его мощную плоть, заполнившую ее до отказа и грозящую все разорвать внутри, Кэролайн задрожала от ужаса. И все равно цеплялась за Мэта обеими руками, закрыв глаза и сжав зубы. Из ее уст не вырвалось ни единого звука мольбы или гнева, пока Мэт, хрипло стонущий от наслаждения, вновь и вновь прорывался вглубь тела.

Ее обнаженные ягодицы ощущали колючую солому и холодную сырую землю. Она чувствовала на себе его крепкое и мускулистое тело и его твердую мужскую плоть внутри, слышала стоны и тяжелое дыхание. Вцепившись Мэту в спину, Кэролайн комкала ткань рубашки, а пальцы ног в ботинках судорожно сжимались от тех поистине титанических усилий, которые она прикладывала, чтобы не сопротивляться тому, что он с ней делал. Но это был Мэт, ее Мэт, и она любила его. И теперь он полностью принадлежал ей. И она принадлежала ему. Кэролайн изо всех сил цеплялась за эту спасительную мысль и терпела.

Когда он кончил (издав громкий крик и так глубоко и яростно вонзившись в нее, что Кэролайн не сдержалась и захныкала от боли и обиды) и, задрожав, обессиленно опустился на нее всей своей тяжестью, она продолжала обнимать и гладить Мэта. Стараясь не думать ни о том, что его плоть все еще находится в ней, ни о том, что внутри у нее все болит, ни о своей или его наготе. Иначе неизбежно наступит отвращение. Чтобы легче пережить насилие, учиненное над ее телом, Кэролайн уцепилась за спасительную мысль: ведь своей щедростью она доставила Мэту огромное наслаждение. И это убеждение действительно ей помогло.

Наконец Мэт приподнялся на локтях и уставился на нее сверху вниз немигающим взглядом. Улыбнувшись, Кэролайн с любовью посмотрела на него и была ошеломлена, натолкнувшись на жесткое выражение лица и глаз.

— Будь ты проклята! — Мэт даже не произнес, а выплюнул в нее эти слова, и его тело напряглось от переполнявших чувств. — Какого дьявола ты не остановила меня?!