Тайный шепот - Саманта Гарвер

– Да. Где она?

– Когда дождь кончился, она пошла прогуляться. Боялась, что снова польет, и хотела хоть немного подышать свежим воздухом. – Лиззи с любопытством посмотрела на мужчину, сопровождавшего Бенедикта.

– Да что тут такое происходит?! – требовательно воскликнула со своего места миссис Пруитт.

– В какую сторону? – спросил Бенедикт.

– Через сады, – показала рукой Лиззи.

Он уже повернулся к выходу, но Фергюсон поймал его за руку.

– Неприятности?

– Возможно. – Бенедикт кивнул на обеих дам. – Останься с ними, ладно?

Фергюсон посмотрел на Лиззи и произнес с сильным акцентом:

– С удовольствием.

Лиззи радостно вспыхнула, но все же сказала Бенедикту:

– Вам ни к чему тревожиться, мистер Брэдберн, Харриет пошла не одна, с ней сэр Рэндольф.

В воздухе пахло дождем, листья на деревьях и кустах поникли, с них капало. Харриет и Рэндольф шли по дорожке, ведущей от особняка. Под ногами блестели камни. Небо оставалось серым, вдалеке слышались раскаты грома, предупреждая, что гроза еще не закончилась. Харриет порадовалась, что надела платье с длинными рукавами, и подергала за манжеты, пытаясь прикрыть запястья.

– Вы замерзли? – Рэндольф заметил это, шевельнул кустистой бровью и начал расстегивать куртку. – Возьмите.

– Нет-нет, – замахала руками Харриет. – Все в порядке, – добавила она, потому что Оскар посмотрел на нее скептически.

Он снова натянул куртку и предложил Харриет руку.

– Лучше держитесь как следует, дорогая леди. Мне бы совсем не хотелось, чтобы вы упали на мокрых камнях. – Они немного помолчали, и Рэндольф сказал: – Я работаю над новым романом.

– Даже во время отдыха? – Харриет оценила такую преданность делу. Она удержалась и не спросила, вернется ли ее любимый персонаж, чтобы разгадать новую трагическую тайну.

– Из всех частей человеческой анатомии только мозг никогда не отдыхает. – Рэндольф постучал себя по виску. – Вот где живет Виктор Ченнинг.

Харриет улыбнулась:

– Очень долгое время Виктор был единственным мужчиной, которого я любила.

Рэндольф посмотрел на нее, и Харриет впервые осознала; что ему приходится задирать голову, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Но все изменилось после вашего приезда в Рочестер-Холл, Харриет?

Она вспыхнула и перевела взгляд на большую оранжевую герберу, склонившуюся под дождем к самой земле.

– Я тут подумал: может быть, вы позволите задать вам несколько вопросов для моего нового романа?

Харриет удивленно заморгала:

– Мне?

– Честно говоря, – Рэндольф возвел глаза к небу, – мои героини оставляют желать лучшего.

– Им не хватает характера, – кивнула Харриет, но, увидев, как прищурился Рэндольф, закусила нижнюю губу.

– То же самое говорит и мой издатель.

Харриет пожала плечами и быстро добавила:

– Женщины играют в ваших романах незначительную роль.

Рэндольф вздохнул:

– В общем, я давно носился с идеей ввести в них женщину, чтобы она помогала мистеру Ченнингу охотиться за привидениями. К несчастью, я никак не мог представить себе женщину с такими чертами характера, которые помогут ей хорошо справляться с этой работой.

Харриет понимающе кивнула.

– И тут, – Рэндольф усмехнулся, и его густые усы подпрыгнули, – я встречаю такую женщину во плоти.

– Кого? – Харриет ткнула себя пальцем в грудь. – Меня?

– Давайте-ка присядем. – Рэндольф увлек ее за собой к невысокой скамье, снял с себя куртку и расстелил ее на влажном камне. Потом пошарил в жилете, вытащил небольшой блокнот и огрызок карандаша и сел рядом с Харриет. – А теперь поведайте мне, дорогая, как так получается – стоит произойти чему-нибудь внушающему страх, и у вас в глазах появляется возбужденный блеск?

Харриет посмотрела на него:

– Даже и не знаю. Может быть, все дело в моем воспитании?

– Родители учили вас никогда ничего не бояться?

– Нет, этого я сказать не могу. – Харриет пожала плечами. – Отец брал меня с собой в весьма устрашающие места, и я к ним привыкла. – Она искоса взглянула на Рэн-дольфа. – Кроме того, он приучил меня к паршивым романам, а с их помощью я научилась не пугаться вещей, от которых другие подскакивают ночами.

Рэндольф кивнул, пососал кончик карандаша и нацарапал что-то в блокноте.

– То есть таким образом вы и сделались такой сообразительной?

Харриет усмехнулась и кашлянула.

– Я какое-то время жила с теткой и дядей, а они отправили меня в школу. Я думала, если буду очень стараться и хорошо учиться, они станут мной гордиться.

– Стали?

Харриет наморщила нос:

– Мой кузен учился не так хорошо, как я, и они на меня за это сердились.

– Ваш кузен был младше?

– Нет, на три года старше меня.

Рэндольф хмыкнул и постучал карандашом по подбородку, размышляя.

– Как бы мне сделать так, чтобы моей героине хватало денег на такую жизнь, какая ей нравится, но без материальной поддержки семьи?

Харриет вскинула брови:

– Пусть она станет владелицей книжной лавки.

– Великолепная идея, Харриет! Возможно, вам следует самой писать романы.

– Вы знаете, – произнесла Харриет, – вы не первый, кто мне это говорит.

Она перевела глаза с блокнота Рэндольфа на его лицо, но он не смотрел ни на свои записи, ни на нее.

Лицо его вдруг замкнулось, а в глазах, как показалось Харриет, возникло что-то неприятное и как будто огорченное. Она проследила за его взглядом и увидела стоявшего неподалеку Брэдборна.

– Доброе утро, Бенедикт. – Харриет с трудом выдавила кривую улыбку. Лицо его было суровым, глаза за стеклами очков ледяными. Руки он сжал в кулаки.

Обратился он к ней ровным голосом, но гораздо резче, чем обычно:

– Харриет, иди сюда. Немедленно.

– Бенедикт?

Рэндольф вздохнул у нее под боком:

– Вот этого я и опасался, увидев сегодня утром того молодого человека, крадущегося вверх по лестнице.

– Харриет! – Бенедикт сделал шаг вперед.

– Нет, – грубо отрезал Рэндольф и весьма больно схватил Харриет за запястье. Харриет вздрогнула.

– Убирайтесь от нее к черту, Рэндольф!