Портрет моего сердца - Мэг Кэбот

После того как Огюстен, никогда не клавший сахар в кофе, размешал в чашке третий кусок, Мэгги не выдержала:

— Может, скажешь наконец, что случилось?

— Прости, дорогая?

— Очень плохо для нашего пищеварения, если мы и дальше будем есть в унылом настроении, которое ты нагнал. Расскажи, в чем дело.

— Ни в чем. Ничего плохого не случилось, шери. — Огюстен снисходительно похлопал ее по руке.

Но Мэгги видела, что он лжет. Он весь день разговаривал с ней этим покровительственным тоном, сначала в галерее, теперь в кафе, не смотрел ей в глаза, не стал даже пенять, когда она заказала к чаю кусок торта, хотя твердо придерживался мнения, что сладкое едят после трапезы, а не вместо нее.

Этот человек никак не мог быть убийцей. Тогда что же так его встревожило? «Может, он узнал о Джереми? — размышляла Мэгги. — Но каким образом?» Потеря девственности по ней не видна, догадаться об этом смогла только Беранж, а Джереми наверняка сообщать ему не стал. Мэгги слишком хорошо знала друга своего детства, чтобы заподозрить его в хвастовстве перед Огюстеном. Такое поведение ниже достоинства герцога, он скорее застрелил бы жениха, чем признался, что лишил девственности его невесту.

Неужели Огюстену рассказала Беранж? Раз сама Мэгги никому не говорила о Джереми, значит, Огюстена могла просветить только она. Но зачем Беранж это делать?

Хотела помочь ей? Должно быть, так. Не она ли сказала вчера: «Предоставь Огюстена мне!»

Чем больше Мэгги думала, тем очевиднее ей становилось, что именно это является причиной странного поведения Огюстена. Подруга рассказала ему об их страстной ночи, а поскольку жених был слишком хорошо воспитан, чтобы заговорить на щекотливую тему, Мэгги решила сама начать разговор:

— После того как ты вчера ушел от меня, ты, случайно, не встретился с Беранж?

Огюстен выронил чашку с кофе.

К счастью, она упала на блюдце и не разбилась, но посетители кафе, привлеченные шумом, посмотрели в их сторону.

«О Боже! Она все ему рассказала. Я убью ее. Зачем она не предоставила сделать это мне?» — подумала Мэгги.

Огюстен суетливо промокнул пятно салфеткой, потом нервно вытер уголки рта.

— Как… ты узнала?

— Просто догадалась.

— Я… я сам не знаю, как все получилось, — начал Огюстен, уставившись на свои колени.

Мэгги ласково похлопала его по руке и сказала первое, что пришло ей в голову:

— Огюстен, мне очень, очень жаль.

— Ты просто ангел, — благодарно пробормотал он.

— Какой же из меня ангел?

— Нет, ангел, ангел! Кто из других женщин оказался бы такой всепрощающей, проявив столько понимания и великодушия? Я счастливейший человек на свете!

— Всепрощающей? — повторила Мэгги. — Это я должна просить у тебя прощения.

— Нет! — воскликнул Огюстен, целуя ее пальцы. — Это я согрешил против моей любви! Она сказала, что ты не поймешь, но ты поняла. И простила! О, Маргерита, я тебя недостоин, пес я презренный…

Ошеломленная Мэгги вырвала у него руку.

— О чем ты говоришь? Кто сказал, что я не пойму?

— Беранж, разумеется. Она велела не рассказывать тебе, потому что ты не поймешь, но я сказал ей, что она не права. Нет в мире другой, подобной моей Маргерите!

— Огюстен, давай выясним окончательно, что именно я прощаю и понимаю?

— Мой неблагоразумный поступок, шери. Прошлой ночью.