Грех и любовь - Барбара Доусон Смит

Итан замер, опершись на вытянутые, слегка дрожащие руки.

— Прости меня, — пробормотал он и хрипло рассмеялся. — Нет, черт подери, я не стану перед тобой извиняться. Мне ужасно хорошо с тобой.

И он снова вонзился в нее, на сей раз еще глубже, соединяя их обоих так прочно, как Джейн и представить себе не могла в своих самых безудержных мечтах. Боль сменилась чувством полной завершенности, словно она всю жизнь жила, ожидая именно этого бесценного момента. Они с Итаном — одно целое. Какое счастье! Слезы радости хлынули у нее из глаз, и, потянувшись к нему, Джейн нежно поцеловала его в шею.

— Итан… о, Итан, я люблю тебя.

Он замер и, пристально взглянув на нее, Проговорил хриплым шепотом:

— Не обманывай себя. Ты любишь не меня, а это. Вот это!

И он медленно задвигался в ней, вознося ее к головокружительным высотам. Сердце Джейн неистово билось в груди, тело было объято страстью, мучительной и непристойной.

Джейн задвигалась, стараясь попасть в ритм с Итаном, как вдруг смысл его слов дошел до нее. Схватив его за плечи, она воскликнула:

— Нет! Не говори так! Я люблю тебя, Итан. Тебя!

Глаза его потемнели от страсти. Взгляд стал расплывчатым и каким-то диким. Он яростно, исступленно задвигался, вонзаясь в нее все глубже, словно больше не в силах был сдерживаться. Однако Джейн не испугалась. Обвив ноги вокруг талии Итана, а руками обхватив его за шею, она отдалась ему со всей страстью, на какую только была способна. Каждый толчок уносил их все выше и выше к небесам, пока Джейн уже не перестала понимать, где она находится и что с ней происходит. Она лишь чувствовала, что Итан, зарывшись лицом в ее волосы, содрогнулся всем телом и простонал:

— Джейн… О Господи… Джейн… :

Сознание медленно возвращалось к Итану. Потрескивание угля в камине… Запах тела Джейн… Чувство удовлетворения. Дождь барабанил по крыше. За окном сверкали молнии.

«Как вовремя разразилась гроза», — подумал он. Джейн лежала, обхватив его руками, теплая, расслабленная, и внезапно сладкая мука сдавила ему грудь.

Он погубил ее… Но все же ни с одной женщиной ему еще не было так хорошо. Ни одна с такой искренностью не заявляла, что любит его.

Конечно, она себя обманывает. Воспитанная в строгих правилах, Джейн не решилась бы на такой шаг, не убедив себя, что влюблена. Он не должен позволять ей и дальше обманываться.

Итан начал медленно приподниматься, высвобождаясь из ее объятий, и вдруг его как громом поразило.

Он не поберег ее!

Закрыв глаза, Итан застонал от ужаса, еще не веря в случившееся, и, перекатившись на спину, вцепился руками в волосы. Что же он наделал! О Господи! Никогда еще он не совершал такой глупости с тех самых давних пор, когда одна шустрая вдовушка научила его этому способу предохраняться.

— Итан, что случилось?

Он открыл глаза. Джейн лежала на боку и смотрела на него, слегка нахмурив брови, само олицетворение чувственности: завитки темных волос, отливающие медью в свете лампы, шелковистым водопадом струятся по обнаженной груди. Один сосок шаловливо выглядывает сквозь них, вызывая острое желание прильнуть к нему губами.

Она заставила его забыть обо всем. Но почему именно Джейн, единственная из всех женщин? Он сохранял ясный ум с гораздо более опытными и изобретательными партнершами.

Может быть, он так отреагировал на ее нечаянные слова о том, что она его любит? Или на то, что она знала его тайну?

— Одевайся, — пробормотал он и, сев, бросил ей рубашку.

Тонкая вещица упала на ее бедра, и Джейн схватила ее, сжала в руках. В руках, которые всего несколько секунд назад ласкали его. Сев на ковер, она тихо, так тихо, что ему пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее слова сквозь шум дождя, проговорила:

— «Одевайся»? Так вот как это кончается?

— Тебе пора возвращаться к себе, — бросил Итан, натягивая панталоны.

— Ты всегда так же холоден… со своими женщинами?

В голосе ее звучала такая неприкрытая боль, что Итан поразился. Он взглянул на Джейн. Она пристально смотрела на него, обеими руками крепко прижимая к груди рубашку. О Господи! Ну как он мог так обидеть ее?

Присев на корточки, Итан ласково откинул с ее лица прядь волос.

— Прости меня. Я не должен был заниматься с тобой любовью.

Буду молить Бога, чтобы это не имело никаких последствий.

— О чем ты?

— Джейн, ты можешь забеременеть.

Джейн машинально прижала руку к животу. В глазах ее появилось мечтательное выражение, словно она уже была беременной от него. И Итан вдруг представил себе, как Джейн улыбается ему, держа руки на округлом животе.

Нет! Только этого ему и не хватало! Одного внебрачного ребенка вполне достаточно, чтобы осложнить ему жизнь.

— Боже правый, — прошептала Джейн. — Ты же проделывал это десятки раз, а родилась лишь Марианна. Я думала, ты умеешь… предохраняться.

Уязвленное самолюбие не позволяло Итану признаться в том, что он потерял над собой контроль.

— Умею, — буркнул он. — Но сейчас я совершил ошибку.

Оставил в тебе свое семя.

— А ты никогда так не делаешь?

Итан покачал головой:

— Никогда… почти никогда. Хотя, признаться, этот метод не дает стопроцентной гарантии.

— Тогда почему ты со мной так поступил?

— Просто… не успел. — И когда Джейн нахмурилась и открыла было рот, чтобы задать еще пару вопросов, схватил ее за голые плечи. — Если ты обнаружишь, что забеременела, сразу же скажи мне. Поняла?

Глядя на Итана огромными сверкающими глазами — глазами удовлетворенной женщины, Джейн проговорила:

— Ты хочешь сказать, что тогда женишься на мне?

Итан похолодел. Горло у него перехватило, и он поспешно отвернулся, не в силах больше выдерживать ее взгляд.

— Давай пока не будем беспокоиться о том, что еще не произошло. Вдруг все обойдется?..

— Ты говоришь — не беспокоиться? — Джейн с трудом села, все так же прижимая рубашку к груди. — Но нам придется об этом говорить. Я ведь даже не представляю, как узнать… беременна я или нет.

— У тебя перестанут идти месячные. Когда они были в последний раз?

Щеки Джейн покрылись румянцем, однако она по-прежнему не отрывала глаз от Итана.

— Несколько дней назад.

Итан облегченно вздохнул.

— Отлично, — сказал он, натягивая рубашку. — Будем считать, что нам повезло.

— Как ты можешь быть в этом уверен? Я ведь не сразу узнаю, прав ты или нет. Еще немало недель пройдет. А пока…

— А пока ты вернешься в свою комнату. Давай молить Бога, чтобы никто тебя здесь не увидел. Иначе твоей репутации конец.