Брачная ночь с горцем - Керриган Берн

Сунув одну руку ей под ягодицу, он поддержал ее больную ногу и начал помогать ей собственными движениями. Другой же рукой по-прежнему ласкал крохотную жемчужинку, набухшую прямо над местом их соития.

Все энергичнее он вскидывал бедра, пронзая ее с такой силой, что она подпрыгивала на нем. Золотистая кожа ее порозовела, а из груди с каждым толчком вырывалось восхищенное «а-ах!..»

Гэвин стиснул зубы, чувствуя, что теряет контроль над собой. Дыхание шумно вырывалось из груди Сэм, и влажные глубины ее тела, пленившие его, дарили ему неведомое доселе наслаждение.

С любой другой женщиной Гэвин ложился в постель, чтобы дойти до пика. Именно в этом был для него смысл соития – в кратком миге наивысшего удовлетворения. Но с ней, с его женой, восхождение на вершину казалось таким же сладостным, как и сама вершина. Даже сейчас, вонзаясь в нее с яростью бешеного зверя, он наслаждался просто тем, что находится в ней. Наслаждался той нежностью, которую сумела она подарить ему – сумела пробудить в нем наряду со страстью.

– Поцелуй меня, – хрипло прошептал он, приподнимаясь ей навстречу.

Она почти упала на него, не удержав равновесие в этой бешеной скачке. Поцелуй длился недолго. Его прервал хриплый крик, а затем настоящий поток оросил его стальное орудие. Плоть Сэм содрогалась в судорогах и щедро поливала его вином наслаждения.

Гэвин почувствовал, что и сам вот-вот последует за женой. Снова откинувшись на копну сена, он обеими руками вцепился ей в бедра – словно пытался удержаться от падения в бездну – и держал ее так, пока ритмичные содрогания ее женского естества не передались и его напряженному орудию. После чего, содрогнувшись, оросил стены ее пещеры своим горячим семенем.

В следующее мгновение Сэм рухнула ему на грудь, и он инстинктивно ее обнял, запустив пальцы в растрепанную косу, которую сам же и заплетал накануне. Все еще сливавшиеся воедино, они долго не могли отдышаться. Наконец Гэвин проговорил:

– Что ж, милая, ты победила. Признаю, скакать верхом ты можешь.

Сэм что-то пробормотала, уткнувшись ему в плечо; ему показалось – кажется, что-то вроде «вот именно, черт возьми!»

– Кто бы знал, что так весело быть женатым, – прошептал Гэвин, целуя ее в висок и поглаживая по спине.

Она подняла голову, чтобы взглянуть на него. В уголках зацелованных губ заиграла редкая гостья – улыбка.

– Может, давно пора было попробовать?

– Ну нет, милая. Если бы я женился раньше – женился бы не на тебе.

Она в смущении опустила ресницы. Гэвин же приподнял голову, чтобы ее поцеловать, на этот раз – нежно. И он был поражен ее ответом, совсем не сочетавшимся со всем тем, что уже знал о ней.

Жена ответила на его поцелуй неуверенно, почти робко. Словно не верила, что заслуживает нежности.

Страстное желание защищать ее и оберегать охватило его в этот миг – и стало еще сильнее, когда она провела ладонью по его обветренной щеке.

С хриплым стоном он сжал ее в объятиях и снова перекатился, подмяв ее под себя.

С чего он только взял, что Сэм – грубая и несговорчивая девица? Верно, поначалу она такой казалась. Вся – сплошные острые углы и ядовитый язык.

Но вовсе не ядовитым был ее язык сейчас, когда она целовала его. Да и вся она, уже начавшая соблазнительно двигаться под ним, была какой угодно, но только не жесткой и не грубой.

Охваченный каким-то совершенно чуждым для него и даже пугающим чувством, Гэвин крепко сжал ее в объятиях.

– Поверить не могу… – начал он.

Но тут двери конюшни распахнулись, и над новобрачными загремел мощный бас Имона:

– А ну пошевеливайся, ленивая скотина! Весь день мне, что ли, тебя дожидаться?