Дерзкая любовница - Элейн Барбьери

– Милая, посмотри на меня. Не надо отворачиваться. – Его лицо осветила искренняя, открытая улыбка. – Тебе больше не понадобится синий бархат… пока ты со мной. Ни один сон не подарит тебе такую безопасность и такую нежность, как мои объятия…

И он перешел от слов к делу. Обещания скрепили прикосновения горячих губ, под которыми трепетали ее полуопущенные веки. Оказывается, она каким-то образом лишилась нижней рубашки, в которой укладывалась спать, и теперь он ласкал обнаженное прекрасное тело. Его прикосновения напомнили ласку синего бархата, и Анжелика зажмурилась, наслаждаясь возвращенным к жизни теплом. Она не хотела и не могла этому противиться: ее губы послушно раздвинулись, отвечая на поцелуй.

Снова и снова его руки скользили по знакомому изгибу нежных плеч. Под их умелой лаской ожили груди, и соски превратились в два напряженных розовых бутона.

Она глухо вскрикнула, КОГДА Гарет взял их в рот и прошелся языком по чувствительной коже Все ее тело полыхало от разбуженного желания.

Неумолимо возрастал и любовный голод Гарета, и его ласки становились все более настойчивыми. Она желала его неудержимо, страстно и прижималась к нему с тем же диким голодом, который сотрясал его мощное тело. Перед глазами кружились цветные вихри, в ушах шумело, и от предчувствия близкой развязки захватило дух.

Но вдруг Гарет отстранился. Нетерпение и мука в ее взгляде приносили ему радость, но в то же время медленно, но верно лишали контроля над собой. Он еще раз полюбовался на раскрасневшееся лицо, на слегка раздвинутые губы, округлые тугие груди. Он еще немного помедлил, с улыбкой наблюдая, как разгорается нетерпение в ее взоре. Он должен был получить это зримое доказательство своей власти… убедиться, что способен разжечь в ней тот же пожар, что не давал покоя ему самому.

Она лежала, едва переводя дух. и дивные губы шевелились в невысказанной мольбе:

– Гарет…

Он медленно приблизился: налитое желанием мужское естество коснулось горячей влажной плоти. С ее губ слетел низкий стон, тяжелые веки опустились, и Гарет охнул – таким прекрасным показалось ее лицо, оживленное страстью. Он едва не потерял рассудок от того, как был принят ее телом. Она распахнулась перед его натиском вся, без остатка, и он едва нашел в себе силы на миг задержаться, чтобы сполна насладиться этими первыми секундами близости. Однако пожар любви взял верх над рассудком, и вот уже Гарет бьется в его ослепительном пламени, прижимая к себе Анжелику, возносясь с нею к небесам в вихре экстаза и желая лишь одного: чтобы их слияние оставалось вечным…

Все еще не в силах разжать объятия, Гарет приподнял голову и посмотрел на Анжелику.

Что ж, факты говорили сами за себя: он никогда не насытится ею… своей Анжеликой. Потому что владеет им не только физическое влечение. Нет, он не может признаться, что любит Анжелику. Он и сам не успел свыкнуться с этой мыслью. Да, она красивее и желаннее всех женщин на свете. Но к нему она пришла не по любви. Шлюха… Это слово огнем жгло его рассудок. Он заплатил деньги и купил ее.

Гарет с трудом выбросил из головы пустые надежды, возрождавшиеся в душе после удивительных, полных взаимной страсти и нежности минут. Следовало быть честным с самим собой. Анжелика согласилась принадлежать ему в течение года, а потом наверняка покинет его. Но он был у нее первым. Это служило немалым утешением. И заставляло еще неистовее желать остаться для нее последним.

На память пришли ее недавние признания. Синий бархат… Несмотря на невиданные силу и отвагу, ее душа по-прежнему ищет убежища от жестокой реальности. От нежности болезненно сжалось горло. Ей больше не понадобится синий бархат. Он станет ее убежищем… Он защитит ее от страданий… от страха. И завоюет ее любовь, прежде чем посмеет признаться в своей.

Он столько лет прожил в холодном, равнодушном доме, лишенном любви… А жестокий каприз судьбы, убившей возлюбленную и дочь его отца, только добавил холода в эти стены.

И впервые в жизни Гарет оказался способен оценить глубину горя Доусона-старшего, все еще не смирившегося с потерей. Вот и самому Гарету не давала покоя мысль о том, что через год он потеряет Анжелику.

Не спуская глаз с любимого лица, он легонько погладил ее по щеке. Пушистые ресницы дрогнули и приподнялись. Навстречу ему засияло расплавленное серебро чудесных глаз. Гарет проглотил рвавшиеся с губ слова. Еще рано Он овладел ее телом, но не достучался до души.

Доусон молча обнял ее и прижал к себе. У него есть целый год, чтобы завоевать ее любовь. Года ему должно хватить.

Легкое прикосновение к щеке разбудило Анжелику. И неожиданно яркими и четкими показались и зеленые ветви, качавшиеся под свежим утренним ветром, и пронзивший их сноп солнечного света, блестевший на темных волосах Гарета. Он лежал рядом и обнимал ее. Слава Богу, к нему вернулась былая сила – Анжелика отлично успела это почувствовать.

Впервые за всю неделю жизни в этой глуши Анжелика почувствовала, что нет нужды быть постоянно начеку. Одного взгляда на лицо ее спутника было достаточно, чтобы убедиться в его здоровье. Черные глаза смотрели ясно, жар и лихорадка спали уже три дня назад.

– Больше не болит, Гарет? – спросила она, тихонько прикоснувшись к повязке.

– Больше не болит, – ответил он, прижимая к щеке маленькую ладошку. – Ты выходила меня. милая. – и он легонько поцеловал ее в губы. – Ты заботилась обо мне целую неделю, и теперь моя очередь заботиться о тебе. – Тут он неожиданно вскочил и поднял Анжелику. От его улыбки все запело у нее в груди. – Идем же! Вода так и манит! Воспользуемся возможностью, пока мы не уехали отсюда. Завтра мы снова тронемся в путь и оставим это место навсегда.

Анжелике почему-то стало грустно, она потупилась и направилась к заводи. Но Гарет остановил ее и спросил:

– Что с тобой, милая? Ты не хочешь отсюда уезжать? Она кивнула, стараясь улыбнуться:

– Здесь было не так уж плохо, а, Гарет? Если не считать тех двух бродяг… – на миг помрачнев, она закончила: – …мы были здесь в безопасности. А те двое, они…

– …давно сидят за решеткой или в баре оплакивают свои пушки! Да. это место останется в нашей памяти, однако Техас несравненно лучше, милая. Тебе там наверняка понравится. – И он повлек Анжелику в воду, полный решимости воплотить это обещание в жизнь.

– Женщины Техаса горды и прекрасны, но ни одна не сравнится с тобой. Мне придется ходить с кнутом, чтобы разгонять толпы твоих поклонников. – Он сильнее прижал к себе Анжелику. – Я ни с кем не намерен делиться!

– Тебе нечего бояться, Гарет, – просто отвечала она, глядя ему в глаза. – Для меня ты будешь самым лучшим мужчиной во всем Техасе.

Гарет молча, до боли стиснул в объятиях ее хрупкое тело. Произнеси он хоть слово – и выдаст себя. Ясно как Божий день: он ни за что не расстанется с Анжеликой!

Стараясь не замечать боли в плече, Эстебан выпрямился и небрежно улыбнулся. Великолепно пошитый мундир, ослепительно сверкавший яркими галунами, аксельбантами и эполетами, привлек к нему внимание толпы, заполнившей бальный зал. Еще бы, он столько времени проторчал возле зеркала! Зато теперь по праву мог считаться самым красивым мужчиной в этом зале.