Любовь навеки - Патриция Райс

Супруги молчали, боясь словом нарушить то блаженное состояние, в котором пребывали. Грэм ласково поглаживал Пенелопу по спине, а та, положив голову ему на грудь, нежилась в его объятиях. Утром способность думать и сожалеть снова вернется к ней. А сейчас Пенелопа радовалась, тому чуду, которое впервые познала сегодня, – чуду слияния с мужчиной в одно целое.

Когда дыхание Пенелопы стало ровным и легким, Грэм встал с кровати, подхватил ее на руки и отнес к ней в спальню. Ему очень хотелось спать с женой в одной постели и, проснувшись, видеть, что она лежит рядом, но он не мог позволить себе этого. Укрыв Пенелопу одеялом, он поцеловал ее в лоб и вернулся в свою комнату.

Проснувшись на следующее утро, Пенелопа на этот раз не обрадовалась, что лежит одна в постели. Вспомнив, что произошло ночью, она покраснела, но теперь не испытывала неприятных чувств от того, что побывала в объятиях мужа.

На этот раз Грэм не стал дожидаться, пока она спустится в столовую, а сам вошел в ее комнату, как только услышал, что она проснулась. Он был уже одет и готов выехать по делам из дома. Теперь Пенелопа смотрела на мужа совсем другими глазами. На ней была только тоненькая сорочка, которую она успела надеть, услышав его шаги за дверью, и она чувствовала себя словно нагой, однако, судя по выражения лица Грэма, тот был восхищен ею.

– Надеюсь, вы не испытали прошлой ночью неприятных ощущений? Боюсь, что я был несколько настойчив.

Казалось, он искренне переживает. Нет, Пенелопе не в чем было упрекнуть его. Подойдя к мужу, виконтесса коснулась рукой его шейного платка, помня, что он не разрешает дотрагиваться до своего лица.

Грэм погладил ее по щеке, а потом его рука скользнула вниз и легла на узел пояса халата. Как будто передумав развязывать его, он дотронулся до соска.

– Вы хорошая ученица, – промолвил он, – и уже почти не пугаетесь моих прикосновений. Надеюсь, после моих уроков вы не станете искать удовольствий на стороне. Я сам себе завидую, ведь мне довелось обучать вас искусству любви.

– В таком случае вы, наверное, в ближайшее время откажетесь от встреч со своей любовницей. Мне не хотелось бы делить вас с другими женщинами.

– С моей любовницей? – изумленно спросил Грэм и нахмурился.

Неужели Пенелопа способна устроить ему сцену, был бы только повод для этого? Нет, это было не похоже на нее. Но тогда Грэм не мог понять, почему она заговорила о какой-то несуществующей любовнице. И тут виконт вспомнил ту ночь, когда Пенелопа вошла в его спальню и обнаружила, что постель пуста. Так, значит, она решила, что он проводит время с любовницей! Грэм горько усмехнулся. Ну что ж, пожалуй, будет лучше, если Пенелопа останется при своем мнении.

Если бы она узнала правду, ей было бы намного трудней пережить ее.

– Это вполне справедливо, – сказал он. Пока у меня есть вы, мне не нужна никакая другая женщина. А теперь поцелуйте меня. Я уезжай до вечера.

Пенелопа покраснела, однако, встав на цыпочки, послушно поцеловала его в губы. Грэм вышел из комнаты, его ждали неотложные дела. Хозяйство было крайне запущено, и, чтобы восстановить его, требовалось много времени и сил. Но теперь Грэм, зная, что вечером будет вновь обладать женой, всем сердцем стремился домой.

Этой ночью, после напряженного дня, он снова пришел к Пенелопе, и так продолжалось в течение двух недель. Когда Грэм после обеда оставался дома и работал в кабинете, Пенелопа старалась дождаться его прихода, но он всегда являлся к ней лишь тогда, когда свечи были погашены и в комнате царила полная темнота. Грэм брал ее на руки, нес в свою спальню и там преподавал уроки любви, действуя порой против воли Пенелопы, и каждый раз поцелуями и ласками ему удавалось сломить ее сопротивление. Затем Грэм снова относил Пенелопу в ее комнату и, поцеловав на прощание, уходил.

Пенелопе казалось удивительным то, что никто не заметил произошедшую с ней перемену. Она помогала Долли писать приглашения на раут, который решила устроить леди Риардон, гуляла с Артуром по парку, ездила с Гаем в гости в соседние имения.

Грэм не забыл о том, что разрешил жене заниматься благотворительностью, и вскоре в ящике своего письменного стола она обнаружила крупную сумму. Это было целое состояние, которое могло позволить изменить жизнь многих бедняков, а не только малютки Голди и Пиппина.

Пенелопа решила хорошенько обдумать, на что она потратит эти деньги. Ведь при неправильном расходовании они могли принести больше вреда, чем пользы. Она хотела обсудить свои планы с Грэмом, но он постоянно был занят. Несколько раз в Холл заезжал Девер. Не застав Грэма, он оставлял ему записки, но, похоже, Грэм никогда не отвечал на них и не хотел встречаться с давним недругом.

Однажды, вернувшись от Риардонов и выходя из экипажа, Пенелопа увидела, что ей навстречу с возбужденными возгласами бегут Пиппин и Александра. Пенелопа не могла разобрать, что кричат дети. Ветер относил их голоса в сторону. Пенелопа остановилась у дома, дожидаясь их. Появление Пиппина в Холле удивило ее.

– В чем дело? – строгим голосом спросила Пенелопа, когда дети подбежали к ней и заговорили, перебивая друг друга, так что она снова ничего не поняла. – Джентльмены должны уступать леди. Я слушаю тебя, Александра. Что заставило тебя вести себя столь неподобающим образом?

Александра с вызывающим видом вскинула голову:

– Он приехал на моем пони! Я не разрешала ему этого. Он мог сломать моей лошадке спину!

Пенелопа постаралась скрыть свое изумление. Оказывается, этот мальчик, который вырос в городе, проделал долгий путь из Лондона до имения верхом. Это было невероятно!

– Ты действительно приехал сюда на пони, Пиппин? – спросила Пенелопа.

– Да, мэм. – Он сердито выпятил нижнюю губу и бросил хмурый взгляд на Александру. – Я не стал бы спешить сюда, если бы Нелл не сказала, что дело срочное. Мне необходимо было передать записку хозяину.

Нелл! Пенелопа встревожилась. Может быть, что-то случилось с Чедуэллом? В любом случае мальчику не следовало ехать одному. Пенелопа взяла детей за руки и поднялась с ними на крыльцо.

– Ты уже видел лорда Тревельяна? Он знает, что ты здесь? – спросила Пенелопа, не обращая внимания на то, что Александра дергает ее за рукав.

– Прочитав записку, он сразу же вскочил на своего вороного жеребца и уехал.

Пенелопе не нравилось все это, но она не хотела, чтобы дети заметили ее беспокойство. Войдя в дом, повела их в кухню.

– Мы отвезем тебя назад в Лондон, тебе больше не нужно будет скакать верхом, – сказала она и, бросив на Александру строгий взгляд, продолжала: – Я хочу, чтобы ты поблагодарила Пиппина за то, что он доставил тебе пони, на котором ты теперь сможешь кататься. Пиппину, должно быть, было очень страшно добираться в такую даль одному. Вспомни, как ты испугалась, когда над твоей головой засверкала молния? А ведь тогда рядом с тобой был папа!

Пенелопа сжала руку Пиппина, который хотел что-то возразить, и он промолчал. Александра с ужасом посмотрела на мальчика.