Я говорил, что лучше промолчать? - Эстель Маскейм

Лицо Иден омрачается. Кажется, она тоже осознала, что мы поступаем неправильно.

– Умею, – помолчав, подтверждает Иден с чуть заметной улыбкой. – Я вижу, и ты умеешь хранить секреты, ведь у тебя их предостаточно.

Как же она хорошо меня изучила! Мне и правда есть что скрывать. И зря ты, Иден, заставляешь меня раскрыться, ничего не выйдет! Криво усмехнувшись, запихиваю в рот остатки сладкой ваты и встаю.

– Пошли кататься. – Я обвожу взглядом окружающие нас аттракционы.

Весь вечер мы развлекаемся и хохочем, а пока ждем в очередях – обмениваемся разными мыслями и болтаем о всякой ерунде. Приятно в кои-то веки перестать притворяться и просто побыть самим собой! Я словно забываю о толпах посетителей. Хочется, чтобы этот вечер никогда не заканчивался… Увы, настает пора возвращаться.

Бредем обратно к машине. Уже совсем стемнело, и пирс преображается. Повсюду сверкает огни, слышится тихий плеск волн.

На автостоянке какие-то ребята фотографируют мою «Ауди». Заметив нас, они поспешно удирают. Я привык, что мой автомобиль привлекает внимание. Для этого я его и покупал. Теперь для всех я – парень с крутой тачкой, у которого все путем. Открываю машину, и мы с Иден садимся.

– Зевак полно. – Провожу пальцем по логотипу на руле. – И что их к ней тянет? В Лос-Анджелесе чуть ли не на каждом углу что-нибудь типа «Ламборджини».

– А как к тебе попала такая машина? – интересуется Иден.

Конечно, ей любопытно! Мне часто задают этот вопрос, и обычно я пожимаю плечами и выкладываю правду… ну, или полуправду.

– Я рано получил доступ к средствам трастового фонда, – откинувшись на спинку сиденья и постукивая по рулю, объясняю я. – А когда на тебя вдруг сваливаются такие деньжищи… Какой подросток будет думать об экономии? Естественно, я сразу спустил все на крутую тачку.

Конечно, это было очень глупо.

– А почему ты рано получил доступ?

– Потому что деньги помогают почувствовать себя лучше, – выпаливаю я и замираю.

Обычно я об этом не распространяюсь, хотя… Может, мне стоит хоть раз в жизни побыть чуть более откровенным. Все равно замалчивание проблемы ни к чему хорошему не приводит, а Иден по крайней мере не все равно. Помолчав, добавляю:

– И денег было много, потому что моя мама – юрист, а отец… Отец владел строительной компанией с филиалами по всему западному побережью.

– А как она называлась?

– «Грейсоны», – мрачно бурчу я. Странно вновь произносить мою прежнюю фамилию. С ней связано столько воспоминаний – об отце, о нашей семье… И они причиняют мне боль. – Потому что раньше мы были Грейсонами.

Иден, видимо, чувствует мои переживания. Несколько секунд она смотрит на меня, а затем тихо уточняет:

– До развода?

– Да, до развода. – До того, как все пошло наперекосяк. Отвернувшись, разглядываю снующих мимо машины прохожих. Машинально ерошу волосы: эту привычку я унаследовал от отца. – Когда-то я был Тайлером Грейсоном. Мама поменяла нам всем фамилию.

Иден молчит. Наверное, не знает, что сказать. Но мне и не нужны слова. Главное – она готова меня выслушать, ей на меня не наплевать. И все же я не могу до конца открыться Иден. Во всяком случае, пока. Я еще не уверен, что вообще этого хочу. Когда пять лет назад отца арестовали, я поклялся, что отныне всегда буду скрывать свою уязвимость. К тому же я так долго ни с кем не делился воспоминаниями о детстве, что сейчас даже рассказ о какой-то чертовой фамилии дается мне с трудом.

Повисает тишина. Иден, не таясь, изучает мои губы. Не удержавшись, провожу по ним языком и кладу руку ей на колено. Все это время я изнывал от желания дотронуться до нее.

– Можно тебя поцеловать? – наклонившись к Иден, чуть слышно прошу я.

Неожиданно Иден перелезает через рычаг переключения скоростей, садится ко мне на колени и внимательно смотрит на меня своими бездонными светло-карими глазами, чуть приоткрыв рот. Ее ладонь ложится мне на грудь. Не понимаю, откуда в Иден эта решительность, но такой она нравится мне еще больше.

Запускаю пальцы в ее волосы и припадаю к пухлым губам. Страстно целую Иден, поглаживая ее по спине, и не могу остановиться. Вкладываю в поцелуй все свои чувства. Это восхитительно… Мягко заставляю Иден запрокинуть голову и, убрав в сторону темные пряди, покрываю поцелуями ее шею.

Иден тесно прижимается ко мне, ерошит мою шевелюру, а потом, приникнув к моему уху, горячо шепчет:

– Тебе незачем об этом спрашивать.