Взлетая высоко - Бьянка Иосивони

Три предложения. Это всего лишь три предложения, хотя я хотела бы написать миллион слов. Я хотела бы сказать, что не собиралась отправлять отрывок из рассказа про Эмико и что это втайне сделала моя подруга. Я хотела бы рассказать, как была удивлена, потрясена, зла и смущена пришедшим письмом. Хотела бы объяснить, почему мне потребовалось так много времени, чтобы ответить. И я хотела бы уточнить, по-прежнему ли они верят в историю Эмико или уже слишком поздно и мой ответ отправится в корзину. Но я ничего из этого не пишу. Этих трех предложений должно быть достаточно.

Я делаю глубокий вдох. Один. Второй. И для уверенности третий. Будь смелой, Хейли! Голос Кэти раздается у меня в голове, будто она стоит рядом со мной и шепчет мне их прямо на ухо. Это прекрасный момент, и я точно знаю, как Кэти гордилась бы мной, если бы была рядом. Точно так же я знаю, что она была бы бесконечно зла на меня, если бы я не отправила наконец это письмо и позволила бы себе упустить этот шанс.

Мгновение я таращусь на мигающий курсор на мониторе ноутбука, затем нажимаю «Отправить».

Я сделала это. Я действительно это сделала! Я ответила литературному агентству! То, что произойдет с историей Эмико, теперь уже не в моих руках. Я так взвинчена, что не могу сидеть на месте и вскакиваю с кровати. Чейз – первый, кому я хочу рассказать об этом. И Шарлотте, ведь это именно ей я всем обязана. Если бы она не была такой настойчивой… Я бы оставила рукопись в ящике стола, не позволив никому ее прочитать. Не говоря уже о том, чтобы опубликовать ее. Адреналин бежит по венам, и я чувствую чистое счастье. Я горжусь собой, но одновременно я и счастлива, и печальна, потому что Кэти нет рядом. Я сделала это и для нее. Я была смелой для нас обеих. Я хочу быть смелой для нас обеих. Сейчас и в будущем, потому что я наконец снова возвращаюсь к жизни.

Будущее. Боже… Только от мысли о нем мое сердце сжимается. Я останавливаюсь в центре комнаты и кладу руку на живот. У меня действительно есть будущее. Будущее, которому я рада. Ответ на письмо, которое «пылилось» в моем почтовом ящике, был одним из первых шагов к исцелению – и за ним последует другой.

В последний раз я позволяю взгляду блуждать по комнате, затем беру ноутбук и дорожную сумку, которая стоит около двери, и спускаюсь вниз. Родители уже ждут меня у входа. Мама бегает взад-вперед, но останавливается, когда видит меня. И хотя улыбка появляется на ее лице, она выглядит подавленной. Мы были на семейной терапии после того, как поговорили в моей комнате. Это не компенсирует все, что произошло, и не излечит их раны, но это помогло. Меня словно впервые по-настоящему услышали: мы обсудили то, как мне было больно, когда они убрали комнату Кэти, а потом раздали мою летнюю одежду. Я не уверена, что родители когда-нибудь на сто процентов осознают, как это травмировало меня, но они пытаются. Они уважают меня, как и мое решение вернуться в Фервуд.

– Ты уверена, что мы не должны поехать с тобой? – спрашивает она. – Впереди такой долгий путь.

– Я должна сделать это одна, – отвечаю я, ставя сумку рядом с входной дверью. – Пожалуйста, поверь мне.

Я знаю, что этим летом злоупотребила их доверием. Они думали, что я еду в путешествие по Штатам, но даже не подозревали, чем оно закончится, иначе никогда бы меня не отпустили. Мои родители любят меня. Они потеряли Кэти, но все еще любят меня. И я так хочу, чтобы они снова начали доверять мне и позволили уехать, зная, что я не сделаю ничего глупого. Я не хочу их ранить, поэтому не сглуплю.

Я до сих пор не могу представить себе жизнь без своей сестры-близняшки. Но я учусь обходиться без нее. Медленно. Шаг за шагом. Это еще одна причина, по которой я не могу оставаться здесь, в доме, где меня окружают воспоминания. Я также не могу вернуться в колледж, по крайней мере в Сан-Диего, потому что и там меня раздавят воспоминания о Кэти. Я должна найти собственный путь.