Опасность - Аманда Квик

— И неплохо. — Себастиан покатал в руках бокал.

— Скажите-ка, она все еще продолжает заниматься своим хобби? — Келинг так крепко сжал в руках бокал, что костяшки пальцев побелели. Он пристально смотрел на вино в бокале, будто вглядывался в бездонную глубину.

— Она не потеряла интереса к потусторонним явлениям. Это хобби доставляет ей удовольствие, и я не против, чтобы она им занималась.

— Вы помните наш разговор о призраках в тот вечер, когда вы были у меня в замке?

— Смутно, — ответил Себастиан.

— По-моему, я говорил, как забавно было бы на самом деле встретиться с привидением.

— Припоминаю… Вы заметили, что считаете, будто подобным приключением можно отлично развеять скуку, которая вас снедает.

— Ну и дурак же я был! — Келинг потер переносицу. — Может, вам интересно будет узнать, что с тех пор я изменил свое мнение?

— Почему? — Себастиан грустно улыбнулся. — Вы что, на самом деле встретились с призраком?

Келинг поудобнее устроился в кресле и уставился перед собой невидящим взглядом.

— А если я вам скажу, что действительно начал верить в привидения?

— Я бы решил, что вы влили в себя сегодня слишком много вина.

Келинг кивнул.

— И не ошиблись бы. — Он закрыл глаза и положил голову на спинку кресла. — Сколько же бутылок я сегодня выпил?.. Не припомню.

— Не беспокойтесь, все запишут на ваш счет. Келинг усмехнулся:

— Не сомневаюсь.

Несколько секунд они молчали. Себастиан не предпринимал попытки прервать затянувшуюся паузу. Что-то подсказывало ему, что Келинг сам это сделает. Если, конечно, он еще не уснул.

— Вы, случайно, не слышали о смерти Оксенхема? — спросил Келинг, не открывая глаз.

— Слышал.

— Я довольно хорошо его знал, — сообщил Келинг.

— Вот как?

— Мы были друзьями… — Келинг открыл глаза.

— Понятно.

— Никогда не думал, что он способен приставить к виску пистолет.

Себастиан занялся созерцанием вина в своем бокале.

— Может, он испытывал серьезные финансовые затруднения? Довольно веская причина для самоубийства.

— Нет. Если бы он истратил много денег, я бы знал.

— Он был картежником?

— Играл немного, но состояния своего в карты не проигрывал, если вы это имеете в виду. — Келинг сделал еще один большой глоток. — Не был он также подвержен приступам меланхолии. Мне было бы об этом известно.

— А вам очень важно знать, почему ваш друг покончил жизнь самоубийством? — осторожно спросил Себастиан.

— Думаю, да. — Келинт сжал кулаки. — Да, черт побери! Я должен выяснить, что в действительности произошло.

— Почему? — тихонько спросил Себастиан.

— Потому что если это произошло с ним и Рингкроссом, то может случиться и со всеми нами. — Келинг влил остатки вина себе в рот и попытался поставить бокал на стол, но промахнулся. Прекратив эти попытки, он продолжал сидеть, сжимая бокал в кулаке.

— Я вас не совсем понимаю, Келинг. Может быть, вы объясните?

Но Келииг не в состоянии был давать разумные объяснения, даже если бы очень того захотел. В бессилии он уронил голову на плечо.

— Трудно поверить, ведь прошло столько времени… — Голос его прервался. Он опять закрыл глаза. — ..Господи, помоги нам. Наверное, мы этого заслуживаем.

Себастиан посидел несколько минут, глядя, как хмель овладел наконец Келингом и погрузил его в дремоту. Бокал выпал из ослабевшей руки барона, но Себастиан успел его подхватить.

Себастиан попал домой только в час ночи. Кучер долго вез его по пустынным улицам, и времени на размышления было предостаточно. Холодный туман не позволял двигаться с нормальной скоростью, обычной для такого позднего часа. Карета тащилась как черепаха.

Себастиан смотрел в окно и видел, как в серой мгле появляются и тут же исчезают огоньки встречных карет — подобно потерявшим дорогу призракам, они пробивались к месту последнего приюта.

Когда карета наконец остановилась перед парадной дверью, Себастиан вышел и начал подниматься по ступенькам. Его почему-то охватило дурное предчувствие. Флауэрс быстро открыл дверь:

— Какая холодная ночь, милорд.

Он протянул руку, и Себастиан вручил ему шляпу, плащ и перчатки:

— Интересная ночь. Ее светлость уже вернулась?

— Леди Эйнджелстоун приехала домой чуть больше часа назад.

Наверное, Прюденс уже в постели, подумал Себастиан. Он не знал, радоваться этому или огорчаться. Ну что ж, по крайней мере можно будет избежать продолжения неприятного разговора, который она непременно хотела закончить. С другой стороны, если она уже сладко спит, он не сможет рассказать ей о необычном поведении Келинга.

— Погасите лампы и ступайте спать, Флауэрс. — Себастиан, на ходу развязывая галстук, направился к лестнице.

— Прошу прощения, сэр. — Флауэрс важно откашлялся. — Мадам еще не ушла к себе.

Себастиан, поставив ногу на нижнюю ступеньку, замер.

— Из ваших слов я понял, что она дома.

— Так и есть, сэр. Она ждет вас в библиотеке.

Себастиан слегка улыбнулся: «Мог бы и сам догадаться».

Прюденс относилась к разряду женщин, которых нелегко сбить с намеченной цели. Весь день она предпринимала попытки прочитать ему нотацию. И как это ему могло в голову прийти, что она оставила свои намерения только потому, что уже час ночи.

Себастиан снял ногу со ступеньки лестницы и направился через холл к библиотеке. Флауэрс без лишних слов распахнул дверь.

Сначала Себастиан не заметил Прюденс: библиотека была тускло освещена тлеющими в камине поленьями, и большая часть ее была погружена в полумрак.

Раздалось тихое, приветливое мяуканье. Себастиан кинул взгляд сначала в сторону стола, потом софы, обращенной к камину. На ее спинке величаво возлежал, свернувшись калачиком, Люцифер. Ниже будто разлилось бледно-лиловое озерцо — юбки из нежнейшего шелка соскользнули с сиденья прямо на ковер. — Себастиан подошел поближе к софе. Прюденс, сбросив шелковые бледно-лиловые туфельки, лежала свернувшись, как кот, калачиком и крепко спала. Очки и книга, которую, очевидно, она читала, лежали рядом на столике.

Себастиан долго стоял и смотрел на нее. Теплое мерцание догорающих угольков изменило цвет ее волос — обычно светло-золотые, как мед, теперь они казались более темными. Тени играли на изящной полуобнаженной груди спящей женщины.

На ней было очередное новое платье с нелепым глубоким вырезом. Себастиану показалось, что светло-лиловый цвет так же не идет ей, как и фиолетовый. Но он не мог отрицать, что глубокий вырез делает нежную, высокую грудь очень соблазнительной.