Шаг в Бездну - Маргарита Боулес

Не думаю, будто он влюблён, скорее, испытывает влечение. Но я очень надеялась, что полюбит. Если Рафаэль за многовековую историю никого не любил, значит, не хотел. Либо никто не нравился. И теперь меня терзали сомнения, что из всех женщин, встретившихся ему на пути, я такая единственная и неповторимая. Чушь. Нет, конечно. Обычная, самая обычная девушка. По сравнению с Лииртой уж точно мышка серая. Она такая статная, грациозная, величественная.

Поджала губы. Неудивительно, что он выбрал её своей парой.

Вчера я сильно перенервничала и приревновала. Помада на его лице просто алым пятном стояла перед глазами, и даже не уверена, что в своей ярости слышала оправдания архангела. Всё словно туманная дымка застилала, я видела только губы и щёки в красно — лиловой помаде.

Невольно навернулись слёзы, но я сдержалась. Я не заплачу!

Заставлять любить себя не буду. Нет — значит, нет. Но я — то люблю и хочу быть рядом! Ловушка. Смогу ли отпустить его, если пойму, что он хочет уйти? Удерживать не стану, отпущу. Хоть и буду страдать и плакать в подушку. Может, я и слабая, но гордая. А пока он разрешает мне находить рядом, буду считать мгновения и минуты.

Почему же так больно? Сердце стучится перебоями, крутит живот, ависки гудят, и голова болит и пульсирует.

Я привела себя в более — менее нормальный вид, спустилась в гостиную. И встретилась с Лииртой. А ведь Рафаэль так и не сказал, как я должна приветствовать её. Она же чуть не убила меня за неуважительный тон. Стоило бы спросить заранее.

— Низшая, а вот и ты, — сказала девушка. Она сидела на барном стуле вся в алом и выглядела на миллион долларов. — Какое миленькое жёлтенькое платье, так идёт твоему серому личику. Кого — то ты мне напоминаешь…А, вот! Гусеницу, такую зелёную, пушистую и противную, — она сморщила свой очаровательный носик и потребовала у Вилли принести его фирменных блинчиков.

— Премного благодарю вас за такое умелое сравнение. В итоге гусеница становится восхитительной бабочкой. Вы же именно это имели в виду? Ведь сложно подумать, что такая прекрасная ангелика может язвить похлеще высокомерного демона, — максимально мило сказала я, сдерживая порыв размазать её по столу и понимая, что она сильнее меня во сто крат.

— А ты остра на язык, низшая. Пока я здесь, будешь прислуживать мне.

— Нет, не буду. Я прислуживаю только архангелу. Спасибо за понимание.

— Я — пара Рафаэля, и моё слово равносильно его. Он сказал, что любой в этом замке в моём распоряжении.

— Он так сказал? — я похолодела.

В комнате появился Саймоэль. Ангел склонился перед Лииртой в коротком поклоне. Она ответила ему тем же, глядя как на равного.

— Архангел приказал мне следить и угождать вам в его отсутствие.

— Как предусмотрительно, — она показала зубы. А я переглянулась с Саймоном. — Ты можешь быть свободен. Я имею, что сказать этому милому легионеру.

— Простите, ангелика, но архангел приказал мне всюду следовать за вами.

Девушка сложила губы бантиком и недовольно постучала ногтями по столу. У меня внезапно заурчал живот.

— Что это было? — она подняла брови.

— Извините, ангелика, это я неудачно рот открыл, — защитил меня Маршал. Я поблагодарила его взглядом.

— Ну и сборище, — Лиирта закатила глаза. — Откуда у Рафаэля такая странная компания друзей? Демон, вурхиец, кот и низшая.

— …и стерва, — вырвалось у меня.

— Что ты сказала? — она подошла и схватила меня за подбородок, сжимая так сильно, что слёзы сами прыснули из глаз. — За такой гнилой ротик нужно бы тебя наказать.

— Ангелика, Рафаэль запретил вам причинять боль этому…легионеру, — последнее слово он выдавил с усилием.

— Не переживай, Саймон, я найду применение этой гусенице, — девушка резко закинула мне на шею золотой широченный ошейник и закрыла его на ключ.

Я дёрнулась, попыталась стащить с себя это устройство, но не смогла. Лиирта потянула за золотую цепь, и я упала к её ногам.

— Вот где тебе самое место, гусеничка, — она поставила красный каблук на мою спину и заставила меня уткнуться в пол. — Думала, можешь выказывать мне неуважение? Поплатишься за свою дерзость.

— Ангелика, вы перебарщиваете, — Саймон опять поклонился. — Пересмотрите наказание. Низший ангел слаба и не выдержит.

— Ты знаешь, что легионер заслуживает наказания. И если архангел ещё не наказал её, то это сделаю я. Вырваться не получится, гусеница. Это оковы из Небесной Кузницы, их не сломает даже Рафаэль.

Я сжала челюсти. Ни за что не стану выполнять приказы этой стервы!

Внезапно ошейник затянулся.

— Каждый раз, когда ты отказываешься подчиняться моей воле, кольцо на шее будет сжиматься. В твоих интересах слушаться, поняла? — Я неохотно кивнула. — Будешь ползать за мной на коленях весь день, гусеничка.

Без Рафаэля Лиирта творила, что хотела.

Мой живот урчал и болезненно тянул, но я молча сидела возле неёна цепи и слушала, как она отдаёт распоряжения Маршалу и Вилли. Саймоэль с сожалением смотрел на меня, но помочь ничем не мог.

Потом ангелика решила подняться на третий этаж, и мне пришлось ползти за ней следом. Не думала, что переживу такое унижение. Хорошо, платье было до пола и прикрывало мою пятую точку.

Через некоторое время Лиирта вышла во двор, собираясь прогуляться по дорожке из маленьких камешков в саду с белыми розами. Галька. Как же больно…

Пока она рассматривала цветы, я ползла за ней, раздирая коленки и руки. Камни врезались в кожу, и аккуратно двигаться не получалось, потому что эта гадина просто кружила возле кустов с бешеной скоростью.

Но я не издала ни звука. Кровь, боль — пусть издевается, но слёз моих не увидит. Они не для тебя, стерва.

— Сорви мне, гусеничка, сто самых красивых роз вместе со стеблем, а затем обрежь шипы, — приказала мне, а потом повернулась к ангелу. — Принеси стул, Саймоэль. Я притомилась.

Притомилась она, ага. От безделья.

— Ангелика, эти розы Рафаэль выращивал лично. Они архангелу очень дороги.

— Считаешь, ему будет жалко цветов для своей пары?

— Я принесу вам кресло.

— Приступай, — Лиирта бросила в меня розу. Острые шипы, конечно же, порезали щёку. — Ой, ты поранилась. Какая жалость. Нужно быть аккуратнее.

— Учту.

Я поднялась, но она потянула за цепь.

— Я не разрешала тебе вставать. На коленях.

Первая ветка роз далась мне сложно. Стебель у цветка был прочный и гибкий, да и колючий. Я никак не могла справиться. Вряд ли это легко сделать без ножниц.

— Поторопись, гусеница! А то заставлю съесть их вместе с шипами.

Я скручивала стебли, вырывая их прямо с корнем, обдирая руки и оставляя