Демон внутри меня — 2 - Лана Мейер

— Я же тебя любила, — давлюсь слезами, содрогаясь от отвращения, пока руки Кевина скользят по моим плечам. — Я ЛЮБИЛА ТЕБЯ, УБЛЮДОК! Я ДЫШАЛА ТОБОЙ! ЖИЛА ТОБОЙ!

— Теперь ты полюбишь МЕНЯ, а не ЕГО. Мне просто нужно, чтобы мы сошлись характерами в постели, а у меня весьма своеобразный запросы, детка, — выплевывает Кай, подбадривая Кевина грязными словами попутно.

Детка? Кая подменили. Он снова одержим безумием. Демон внутри него вышел на свободу, но я могу бороться с ним только единственным оружием, что у меня осталось. Своей идиотской любовью к этому чудовищу. Отталкиваю Кевина со всей силы, что у меня есть.

— Кай, пожалуйста! Прекрати ЭТО! ПОЖАЛУЙСТА! Милый, очнись! Это не ты! Ты же… Господи, да что с тобой?! — я кидаюсь к нему на грудь, захлебываясь слезами. Мои ногти впиваются в кожу его лопаток с такой силой, что он не может сдержать стона. Боже, как я хочу разорвать его на кусочки за то, что он такой сумасшедший и делает меня не менее безумной.

Как хочу убить его за весь этот маскарад и его игры, но не представляю жизни без него.

Внутри меня война. Война между безусловной, всеотдающей и всепрощающей любовью и рассудком, гордостью и трезвым разумом.

Но теперь я знаю Кая куда больше. Я могу сложить в уме элементарные вещи, вспомнить файлы о болезни Кая и понять одно: что-то здесь не так. Ну, не может человек любить меня больше жизни, клясться, что скорее умрет, чем разделит и отдаст меня кому либо, а потом заставлять вытворять ТАКОЕ. Не может, если он вменяем.

Очень надеюсь, что я не просто его оправдываю.

— Кай, очнись! Прошу, посмотри на меня, — обхватываю его лицо, понимая, как все это выглядит для Кевина. Хотя если честно, мне плевать. — Кай, очнись! Прошу тебя! КАЙ! — кричу я, глядя в бездну зелено-карих родных и далеких глаз. Стоунэм морщится, словно ему омерзительно слышать это имя. — Я люблю тебя, слышишь? Я хочу быть только твоей. Ты мне обещал… только твоя, малыш, — шепчу я, давясь слезами. Закрываю глаза, впиваюсь в теплые губы, с трудом раскрывая их.

Он кусает меня. Хочет причинить боль, хочет поставить на место, оттолкнуть, унизить и раздавить. Он хочет сжечь меня изнутри, но я крепче жмусь к его обнаженной груди, желая достучаться до своего бессердечного Кая…

— Пожалуйста, лучше придуши меня, но я не буду ни с кем, кроме тебя, — исступлено шепчу напротив горячих губ. Его дыхание вдруг становится прерывистым. Судорожным, нездоровым. Меня кружит от нового стресса, сердце бьется в лихорадочном ритме. Я у грани. В глазах темнеет, все расплывается… еще чуть-чуть я упаду к его ногам.

— Ребят, я вам не мешаю?

— Кай, пожалуйста. Милый, не поступай с НАМИ так. Назад дороги больше не будет. Никогда тебе этого не прощу. Обещаю, — уже с угрозой шепчу я, утопая в поцелуе из отчаянья и страсти.

А потом словно что-то меняется. Кай сгребает меня в охапку, прижимает к себе. Чувствую, как его бьет мелкая дрожь. Открываю глаза, чтобы посмотреть на него, и черт возьми…

— Это правда ты, — глаза Кая блестят от сдерживаемых слез, и я даже не сразу обращаю внимание на его совершенно сказанную не в тему фразу. А кто это еще?!

— Киса моя, это ты, — срывающимся голосом шепчет он, обнимая меня… иначе. Не так, как обнимает женщину голый мужчина. Он жмет меня к себе так, словно я выжила на затонувшем корабле или в прогремевшей на весь мир катастрофе и вернулась к нему живая. — Ты, моя маленькая…

Растерянность и непередаваемая тоска в его глазах, трогает меня до глубины души.

Мой Кай потерялся. Совсем потерялся. Что же с ним не так, и как ему помочь… я не знаю.

Кай нежно трется носом о мой нос и…

— Ну хватит прелюдий, может быть? Я как бы на минет рассчитывал, — голос Кевина спускает нас с небес на землю.

Грудь Стоунэма дрожит от полного ярости утробного рычания.

— Леа, отойди, — спокойно произносит он, разъединяя наши тела. А потом я вздрагиваю, подскакивая на месте. Руки автоматически прикрывают рот, сдерживаю крики. Кай набрасывается на Кевина с кулаками, и каждый его удар сопровождается глухим звуком и стоном бедного парня.

Кай бьет его кровожадно и беспощадно, словно хочет убить.

— Эй! Что за… — но Кай не дает ему шансов договорить и врезает Кевину по челюсти.

— Мне плевать, что ты не виноват! ТЫ ПРИКАСАЛСЯ К НЕЙ?! Блядь, съ****ь отсюда, пока я тебя не угробил! — он вышвырнул своего «брата-близнеца» за стенку, хотел вернуться ко мне… но я опять не угадала.

Кай увидел свое отражение в зеркале и истошно заорал, пугая меня не на шутку.

Боже… ЧТО ПРОИСХОДИТ?! Этот крик навсегда останется в моем сердце.

Полный нечеловеческих мук.

— Кай…

— ЧЕРТ! ЧЕРТ, ЧЕРТ! — он начинает бить кресло, как не в себе. Голый, яростный и беззащитный одновременно. Я сползаю вниз по стене, захлебываясь от истерики — своей и его.

Все как в каком-то бреду, в кошмарном сне.

Кай мечется по комнате из угла в угол, словно неконтролируемый торнадо, и пытается причинить себе боль… наказывая. Стоунэм царапает свою шею, душит. Хочет содрать с себя кожу… Он в совершенном неадеквате. У меня трясутся руки, я понимаю, что правильнее всего будет позвонить в больницу или психиатрическую клинику, но он не простит этого. Я не понимаю. Как такое поведение возможно? Как это объяснить?!

Сначала хотел изнасиловать меня вдвоем, потом сам стал себя за это наказывать. Не могу так больше. И мне страшно за Кая, когда он разбивает зеркало, а его кулак обливается кровью.

— Остановись! Кай, хватит! Кай! — рыдаю я, хватая его за колено. Со стоном он падает ко мне, и я обнимаю его, рыдая на его плече.

Пытаюсь погладить… успокоить… но Кая трясет от злости, каждая вена на теле вздулась.

— Кай, посмотри на меня. Все хорошо? — шепчу я, нащупывая его ладонь. Прикладываю ее к своей, и заглядываю в растерянные, полные боли глаза.

— Леа, я сделал что-нибудь ужасное? Причинил тебе боль с той ночи в Амстердаме? Я заставлял тебя, принуждал? Бил тебя? Скажи. Скажи мне правду, — вдруг выдает он, и у меня уже не остается почти никаких сомнений в том, что у него… провалы