Великолепный - Джилл Барнет

Пудинг с беконом и вишневая похлебка подавались в больших чашах, рядом с ними на столах стояли солонки и перечницы с маленькими серебряными ложечками и крошечными отверстиями в крышках. Недожаренные каплуны тут же на огне подрумянивались и подавались к столу, причем яйца запекались прямо в их золотистых тушках.

Перед королем и королевой стоял высокий серебряный кубок, полный красных сицилийских апельсинов и солнечных спелых персиков. А перед архиепископом и другими сановниками церкви располагались блюда с жареными павлинами, начиненными сладкими винными ягодами и яблочным пюре. Выщипанные из хвоста перья – предмет гордости глупой птицы – были воткнуты в приготовленные тушки и раздвинуты так, чтобы продемонстрировать их яркую, экзотическую раскраску. Павлинов подавали на серебряных блюдах – таких огромных, что требовалось два человека, чтобы принести их из кухни и водрузить на стол.

Меррик внимательно оглядел зал и решил, что опасения Клио были напрасны. Они задали королю и его свите роскошный пир и были вправе гордиться собой. Он украдкой бросил взгляд на свою невесту. Клио сидела во главе стола неподвижно, как египетская мумия.

– Такой пир делает честь замку Камроуз, – шепнул он Клио, надеясь немного подбодрить ее. – Вы совершенно напрасно волновались, миледи.

Клио даже не взглянула в его сторону, только наклонилась поближе и прошептала:

– Как, по-вашему, на сколько дней хватит в наших кладовых запасов? Сегодня, к примеру, уже вышла вся пшеничная мука. Слишком много гостей, милорд!

– Завтра мы все вместе поедем на охоту. Мужчинам нужно мясо, – отмахнулся Меррик. – Вряд ли пшеничная мука нам понадобится.

Клио одарила своего жениха долгим и очень странным взглядом, смысл которого был ему не до конца ясен.

– Но мука нужна мне... – ее голос звучал чуть слышно.

– Зачем она вам? – Меррик старался, чтобы в его словах не проскользнуло и намека на насмешку.

– На свадебный торт совсем не осталось муки!

Ее голос дрогнул, а светлая головка опустилась так низко, что, казалось, еще немного – и в тарелку Клио закапают слезы. На секунду, скосив глаза, Меррик в который раз удивился ее способности расстраиваться из-за такой ерунды, как свадебный торт. Странные все-таки существа эти женщины! Вечно делают из мухи слона.

Граф решил, что настала пора внести в официальное торжество некоторую долю легкомыслия. Он просто не мог больше сидеть рядом с Клио и наблюдать за ее тоскливой миной. В конце концов, в замке праздник в честь прибытия короля, и необходимо поднять людям настроение.

Меррик обернулся и поднял руку, подав тем самым знак старшему дворецкому. Тот тут же хлопнул в ладоши, и пять здоровяков вкатили огромные бочки с самой последней партией эля, приготовленного Клио. Когда слуги открыли бочки и разлили эль по оловянным кувшинам, все присутствующие в зале охнули. Напиток, изготовленный Клио, был прозрачным, как весенняя дождевая вода, а цветом напоминал золотистый липовый мед.

Эдуард высоко оценил цвет напитка, а когда ему сообщили, что эль сварен собственными руками леди Клио, он благосклонно улыбнулся и подарил ей золотой перстень с изумрудами, который снял с собственного пальца.

– Тост за невесту! – выкрикнул кто-то на дальнем конце стола.

– За невесту!

Слуги принялись обходить гостей, наполняя кубок за кубком золотистым элем леди Клио.

Эдуард поднялся с кресла и воздел руку с полной чашей к потолку.

– За леди Клио из Камроуза! – провозгласил он и отпил из чаши.

Глотнув эля, он помедлил, потом глотнул еще, и глаза его в этот момент обрели ярко-синий оттенок. Казалось, весь зал, затаив дыхание, следил за тем, как король пробовал эль, сваренный в Камроузе. Наконец, венценосец осушил чашу до дна и с улыбкой оглядел сидевших за столом гостей и людей из своей свиты.

– За леди Клио из Камроуза! – кричали гости, поднимая свои кубки и чары, и осушали их вслед за королем.

– Да, за леди Клио из Камроуза, которую сэр Меррик щелкает по носу, – неожиданно произнес в рифму Эдуард и снова лукаво улыбнулся.

Услышав слова мужа, королева Элеонора моргнула и посмотрела на него с таким изумлением, что можно было подумать, будто у Эдуарда вдруг выросла вторая голова. Нахмурившись, она отпила немного из своей чаши.

Клио и Меррик также обменялись озадаченными взглядами. Потом Меррик пожал плечами и осушил свой кубок наполовину. Это был самый лучший эль, какой он когда-либо пробовал.

– Очень и очень неплохо, – заметил он, наклонившись к Клио, и удивленно добавил: – Лучше французского вина!

Меррик жадно допил остававшийся в кубке эль. Странный жар опалил ему желудок, а потом сильно ударил в голову. Он приказал слуге вновь наполнить кубок и вскочил на ноги.

– За мою невесту, что горда не к месту! – воскликнул он и залпом осушил кубок.

Архиепископ пил уже третью чашу эля. Услышав слова Меррика, он неожиданно для всех тоже вскочил с кресла и провозгласил:

– Колоти ее почаще, чтоб была с тобой помягче!

Весь зал взорвался хохотом, увлекшись этой новой игрой, начало которой положил сам король. Каждый гость пытался превзойти остроумной рифмой своего соседа по столу – и так продолжалось в течение всей праздничной трапезы. А поскольку Клио была невестой, гости пили в основном за нее, рифмуя ее алые губы и белые зубы, нежные ручки и стройные ножки, девичью красу и длинную косу.

В азарте игры Меррик в очередной раз поднялся и воскликнул:

– Пью за мою леди Клио, которая так красива!

Он помолчал и взглянул на нее, до крайности довольный тем, что ему удалось вогнать ее в краску. Сделав большой глоток, он оглядел гостей. Все они смотрели на него, явно ожидая продолжения.

Усмехнувшись, Меррик поднял кубок еще выше.

– Она по ночам не робка, и у нее круглая попка!

– Кой черт дернул тебя предложить тост за то, что твоя невеста по ночам не робка, да еще за ее круглую попку? – допытывался Роджер у Меррика, а король Эдуард просто смеялся. Они сидели втроем на крепостной стене, поглядывая на внутренний двор, по которому сновали слуги. Бедняги сбились с ног, устраивая гостей на ночлег.

– Сам не знаю, – проворчал Меррик. – Просто именно это было у меня на уме в тот момент, черт возьми!

От смеха сэр Роджер едва не свалился со стены.

– Заткнись! – застонал Меррик.

Он сидел на холодном ветру, охватив руками раскалывающуюся от боли голову, и задавал себе один и тот же мучительный вопрос: что, в самом деле, заставило его обратиться к гостям с подобным фривольным тостом?

– Нужно отрезать мой поганый язык и покончить с этим, – заявил он, наконец.

– Я полагаю, прекрасная леди Клио с удовольствием взяла бы эту миссию на себя, мой друг. – Король Эдуард похлопал Меррика по плечу и сел рядом с ним.