Лилия и меч - Сара Беннет

– Я его остановлю.

Вильгельм медленно кивнул.

– Да, – произнес он. – Уж, пожалуйста, останови.

Лили словно приросла к месту. Неужели Хью снова собирается развязать на севере войну и теперь Радолфу придется с ним сражаться?

На мгновение ярко убранный зал с пятнами горящих свечей закачался у нее перед глазами, и только неимоверным усилием воли Лили не позволила себе упасть в обморок.

– Хью думает только о себе, – произнесла она громко. – Ему безразлично, как много жизней он погубит. За ним пойдут мужи и мальчики только потому, что он англичанин и постарается убедить их в том, что борется за их свободу и благополучие. Разумеется, это ложь.

Все то время, пока Лили произносила свою взволнованную речь, Радолф сверлил жену свирепым взглядом, но Лили не обращала на него внимания. Король ее слушал, а это главное, что ей было нужно.

– Если я отправлюсь вместе с лордом Радолфом и обращусь к этим людям, они меня послушают, и даже если нет, послушают их жены и матери. Хью имеет преимущество – его на севере хорошо знают в отличие от лорда Радолфа, о котором судят по легендам. Как может испуганный голодный народ рассчитывать на благоволение исполина, воина, чья рука машет мечом, не зная устали? Многие считают его монстром, пожирающим детей. Только если я буду рядом с ним, они увидят Радолфа таким, какой он есть на самом деле, а не таким, каким рисуют его легенды. Сир, я должна туда поехать и помешать новой войне на севере. Если война все же случится, мой народ выйдет из нее окончательно разоренным.

Некоторое время Вильгельм молчат, поглаживая свой чисто выбритый подбородок, затем задумчиво произнес:

– В ваших словах есть резон, миледи; именно по этой причине я и выдал вас за своего Меча. – Он насмешливо взглянул в сторону своего вассала. – Если вы поддержите Радолфа, многие последуют за вами. Ну а ты, Радолф, что скажешь?

– Нет.

По-видимому, король меньше всего ожидал отказа. Его лицо вдруг стало мрачнее тучи.

– Не торопитесь с ответом, милорд. Ваша супруга поедет с вами и поможет остановить тех, у кого может появиться соблазн примкнуть к Кентону, а ваша задача разбить армию, уже собравшуюся под знаменами Хью. Миледи не позволит ей стать еще могущественнее. Или вы ей не доверяете?

Последние слова Вильгельм произнес очень тихо, и Лили почувствовала, как напряглось рядом тело мужа.

– Своей супруге я доверяю ровно настолько, насколько она доверяет мне, – медленно ответил Радолф.

Вильгельм по-приятельски ударил его по плечу, заставив Радолфа слегка покачнуться.

– Вот и отлично! Итак, она отправляется с тобой. Мир, Радолф, вот что нам нужно, мир во что бы то ни стало! Ты разобьешь армию Кентона, а потом я разберусь с ним лично.

Радолф поклонился, но Вильгельм этим не ограничился и пожал ему руку.

– Надеюсь, я никого не оскорблю, если пожелаю, чтобы ты берег себя...

– Нет, сир. – Радолф вздохнул. – К тому же я бессмертен, а это уже кое-что.

Несколько часов Вильгельм и Радолф прикидывали, сколько человек смогут сами собрать за столь короткий срок и сколько выставят землевладельцы из соседних поместий. Ввиду того что все произошло слишком быстро, Радолф не мог в короткий срок собрать достаточно сильную армию. Он уже переговорил с человеком, присланным лордом Генрихом, и выяснил все, что хотел, но то, что он узнал, его не порадовало.

Стоя у замка Вильгельма в промозглой темноте, расползавшейся тенями в пламени факелов, закрепленных на стене, Радолф и его люди нетерпеливо дожидались, когда им подадут лошадей. В воздухе пахло рекой и сладким ароматом, источаемым каким-то невидимым во мгле деревом.

– Чтобы не терять времени, мы выедем засветло. – Радолф бросил мрачный взгляд на своего капитана. – Численность противника превышает силы лорда Генриха, и, даже воссоединившись с ним, мы останемся в меньшинстве. Впрочем, прежде это нас никогда не останавливало... – Радолф вдруг улыбнулся грозной улыбкой, и в свете пламени его глаза засверкали чернотой.

– Да, сэр. – Жервуа кивнул. – Надеюсь, мы покончим с ними раз и навсегда, а голова Хью станет прекрасным украшением Бутемских ворот.

Представив красивое лицо Хью в обрамлении светлых волос над створками ворот, Лили не ощутила ни шока, ни тошноты. Предатель заслужил смерть; своей ложью и жадностью он уже погубил многие жизни, а теперь и ее план достичь на севере мира и процветания находился из-за него под угрозой.

– Пусть будет так, – жестко произнесла она, – лишь бы на воротах была не моя голова, не Радолфа и не твоя, Жервуа.

Мужчины уставились на Лили в изумлении, а Жервуа ее слова заставили надолго задуматься.

Когда капитан ушел поторопить конюхов, Радолф обратился к жене:

– Ты и правда не станешь плакать по Хью?

Лили покачала головой:

– Нет, не стану. Если бы я хотела, чтобы он победил, то не поехала бы с тобой на север. И не забудь: ты сказал королю, что доверяешь мне.

– Ровно настолько, насколько ты доверяешь мне – напомнил он. – Ты доверяешь мне, Лили?

У нее сразу пересохло в горле. Да, она доверяла ему больше, чем кому бы то ни было после смерти отца. И все же ее обостренный инстинкт самосохранения не позволил ей сказать об этом.

Не дождавшись ответа, Радолф снова заговорил, нона этот раз его голос звучал непривычно мягко:

– Я возьму тебя с собой, и ты сделаешь то, что обещала. Мы оба подчинимся королю и постараемся довести дело до конца. А потом мы поедем домой в Кревич и обо всем забудем.

Он предлагал ей мир, и Лили улыбнулась, хотя ее губы дрожали.

– Согласна, милорд. Север, а потом Кревич.

Едва они вошли в дом, как Радолф начал отдавать приказы, а Лили торопливо принялась паковать вещи. Один Жервуа пребывал в каком-то заторможенном состоянии. Это состояние невменяемости не отпускало капитана с того момента, как Лили несколько странно пошутила насчет того, что его жизнь может закончиться головой, выставленной на Бутемских воротах.

Пока лошадь несла его по узким улочкам Йорка, Жервуа ни о чем другом не мог и думать, как только о том, что, если он умрет, Элис придется выйти замуж за сэра Озрика. Он хорошо помнил старика с безобразной внешностью и отвратительными бородавками на лице. Он ни у кого не вызывал жалости, возможно, потому, что самому сэру Озрику жалость была чужда и непонятна.

До сего момента брак Элис со столь мерзким созданием представлялся Жервуа чем-то нереальным, но внезапно воображаемая картина приняла более чем отчетливые очертания.

Когда Радолф направлялся в зал, Жервуа бросился ему наперерез:

– Милорд!

Радолф замедлил шаг и удивленно посмотрел на капитана.

– Милорд, я... то есть... У меня есть к вам просьба. – Лицо Жервуа горело как в огне.