Пока бьётся сердце - Дженнифер Хартманн

Гладком на ощупь, но твердом и уверенном, когда он держит меня, двигается вместе со мной, когда наши тела переплетены. Я снова смотрю на него и замечаю в его глазах вспышку желания при виде его беззастенчивого взгляда.

Это все, что мне нужно.

Я кладу ладони ему на грудь, мягко заталкивая обратно в дом. Ногой захлопываю за нами дверь, а затем всем телом приваливаюсь к ней. У Дина от удивления перехватывает дыхание, когда я обхватываю ладонями его лицо, притягиваю к себе и приникаю к его губам. Я целую его глубоко, яростно, меня переполняет желание, страсть и все эмоции, какие еще я способна ему сейчас отдать.

Когда наши языки встречаются, я как будто возвращаюсь домой.

Дин слегка отстраняется, одной рукой придерживая мой затылок и запуская пальцы в волосы, а другой хватает меня за предплечье.

– Что ты делаешь? – спрашивает он сквозь удивленный вздох.

Я скольжу ладонями по его груди, обвиваю плечи.

Наши взгляды встречаются, и я отвечаю:

– Проявляю эгоизм.

От меня не ускользает едва заметная морщинка меж его бровей, намек на недоумение, но я вновь завладеваю его ртом, не давая возможности ответить. Я продолжаю толкать его в грудь через гостиную, запускаю пальцы в его волосы, оттягиваю их и ерошу, пока наши языки сплетаются в яростном танце. Стоны Дина лишь еще больше распаляют мое желание. Я отрываюсь от его тела, чтобы сбросить пальто и обувь, затем расстегиваю и стягиваю джинсы вместе с трусиками, и отпихиваю их ногой, пока мы движемся в сторону ближайшей мебели.

Первым на нашем пути оказывается диван.

Я слегка толкаю Дина, и он падает на подушки, а я заползаю сверху и усаживаюсь ему на колени. Подцепляю пальцами его пояс, и Дин инстинктивно приподнимает бедра, позволяя мне стянуть спортивные штаны вниз. Возбужденный член высвобождается, и я обхватываю его ладошкой, глажу по всей длине и кружу большим пальцем по влажной головке, утопая в вызванных своими действиями стонах наслаждения. Я крепко целую Дина, усиливая нажим пальцев.

– Черт, Кора… – Мы отстраняемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, но наши губы остаются соединенными. Я стискиваю зубы, когда он скользит руками по моей спине, а длинные пальцы проникают под кофту. – Как же сильно я по тебе скучал.

– И я скучала по тебе, – отвечаю я. Слова срываются с губ, больше похожие на хныканье. Я приподнимаюсь и издаю стон, когда его кончик касается моего входа. Мне это нужно. Мне нужен он. Он – единственное успокоение в моем безумии, единственный свет в моей тьме, единственная капля меда в моей бочке дегтя.

Он меня утешает. Он исцеляет меня.

Я опускаюсь на его член, наблюдая, как Дин запрокидывает голову, закрывает глаза и стискивает зубы. Он крепко обхватывает ладонями мои бедра, пока я медленно скольжу по нему, принимая его полностью. Боже, как же хорошо чувствовать его внутри. Большой и мощный, он наполняет меня полностью. Во всех отношениях.

Я начинаю двигаться, обнимаю его за шею и снова сливаюсь с ним в поцелуе. Дин охотно отвечает, впиваясь пальцами в мою талию, когда мы сталкиваемся языками. Томный, ласковый и нежный поцелуй в миг становится голодным и жадным, стоит мне ускорить движения от переполняющего меня отчаянного желания. Дин зубами впивается в мои губы, а я сжимаю внутренние мышцы. Он откидывает мои волосы назад и целует шею. Прикусывает и посасывает нежную кожу, пока я прижимаюсь к нему, все больше увеличивая темп. Он перемещает рот к моему уху, прикусывает мочку и хрипло спрашивает:

– Ты все еще моя?

– Всегда.

Я не колеблюсь ни секунды с ответом. Наверное, мне следовало бы, но я этого не делаю.

Из его горла вырывается хриплое рычание, собственническое и грубое. Он ведет ладонью вниз, пока не сжимает пальцами мою задницу, и я вскрикиваю от удовольствия. Его член задевает все чувствительные точки, от эйфории мое тело покрывается мурашками, я все ближе к краю пропасти. Провожу пальцами по его волосам и прижимаюсь лбом к его лбу, не моргая смотрю в глаза, пока трусь о его пах, пока тело не начинает содрогаться. Я кончаю жестко, стону и всхлипываю, когда меня подхватывают мощные волны удовольствия и засасывают в пучину оргазма.

– Дин, Дин… О боже, Дин… – причитаю я, побуждая его обнять меня крепче и прижать к себе еще сильнее, приподнять мне бедра и пронзать своим каменно твердым членом.

– Как же мне нравится, черт побери, когда ты вот так произносишь мое имя, – отрывисто говорит он, напряженно и пьяняще. Он толкается в меня еще три раза, прежде чем тоже перестает сдерживаться и крепко прижимается ко мне, запустив пальцы в мои волосы и мощно кончая.

Я отчаянно цепляюсь за него, прижав губы к его шее, пока Дин хрипло стонет и вздрагивает. Затем я целую его, упиваюсь взаимной страстью и похотью, от которой сладко ноет каждая клеточка моего тела. Мы постепенно успокаиваемся, наши тела влажные от пота и свидетельства нашего занятия любовью.

Дин обхватывает меня руками вокруг талии, сцепляя их за моей спиной, и протяжно вздыхает.

– Черт возьми, ты очень сексуальна. Ты меня с ума сводишь.

Я улыбаюсь ему в губы, быстро целую его, прежде чем отстраниться. Тянусь к коробке с салфетками на боковом столике, чтобы вытереться, затем подтягиваю к нам одеяло и накидываю себе на плечи.

Дин ложится поудобнее и тянет меня за собой, а я уютно устраиваюсь в изгибе его руки и накрываю нас обоих одеялом. Мои волосы разметались по груди и плечу Дина, и я чувствую, как он целует меня в макушку, переплетая наши ноги.

Умиротворение.

Вот как оно должно ощущаться.

И когда мы расслабляемся, кожа к коже, я понимаю, что мне не нужно его пение, успокаивающие круги большого пальца на запястье или любой другой способ побега от нависшей надо мной темной тучи.

Его присутствия достаточно.

Биение его сердца – все, что мне нужно.

Глава 27

Дин: Эм-м?..

На следующее утро я просыпаюсь от вибрации телефона на прикроватной тумбочке, а перед моим лицом маячит пушистый хвост. Я смотрю на только что пришедшее сообщение, пожевывая зубами внутреннюю часть нижней губы.

Я: Доброе утро:)

Дин: Где ты?

Я: Дома. Мне нужно было выгуливать собак.

Дин: Ок. Ты должна была разбудить меня, чтобы попрощаться.

Я сглатываю, тяжело вздыхая.

Я: Ты так мило и мирно спал.