Лучший друг моего парня 2 - Мария Манич

Забираю свой кофе и иду к выходу. Меня немного потряхивает. Вчера на вечеринке была полиция? Как быстро она туда приехала? И про аресты — неужели правда?

Мне и спросить не у кого. Все общение обрубила и восстанавливать нет никакого желания. В моей группе такое не обсуждают. Вечеринки их волнуют меньше всего. Только приближающиеся экзамены.

От информационного голода спасают социальные сети. Зайдя в свой аккаунт, вижу в сообщениях от совсем незнакомых людей несколько ссылок на видео с вечеринки. Там я обличаю Ярика и Вику. Потом появляется разъяренный Мирон и заталкивает меня себе за спину.

Сердце предательски дергается.

Я пересматриваю этот момент раз за разом, пока не начинают слезиться глаза.

Есть и другие фото и видео, где запечатлено, как в квартиру врывается вооруженный отряд в масках. Легкое удовлетворение вихрем проносится в душе, когда я вижу, как скручивают и выводят Ярослава. Его лицо перекошено от злости и бессилия.

За все плохое приходит расплата. Я тоже не святая и совершала плохие поступки. Даже мерзкие. На моем счету полно грязных денег семьи Соколовых, которые не выходят из моей головы. Я не могу их тратить. Они с душком. Всегда будут напоминать усталое и изможденное лицо матери погибшего парня… ей эти деньги были бы нужнее. Они не заменят ей сына, но… но будут не лишними. А я немного очищу свою совесть. Да. Если я их отдам Валентине, то точно буду спать чуточку спокойнее, даже если она швырнет их мне обратно в лицо.

К Мирону я возвращаюсь поздно. На улице уже темно. Холодный ветер щиплет щеки.

В квартире не горит свет и стоит звенящая тишина. Никого нет.

Беру из фруктовой вазы банан. Сдернув кожуру, собираюсь ее выбросить и зависаю над мусорным ведром, полным осколков разбитой посуды. Хмурясь, оглядываю пространство. Это Мирон сделал? Ну явно не Ирина поколотила целый чайный набор…

Переодеваюсь в спальную футболку и забираюсь в постель. На телефоне пусто. Но я тоже не собираюсь Гейдену писать. У нас двухсторонний игнор.

Как же с ним сложно… Больно и сладко одновременно. Штормит.

Проваливаюсь в сон в первом часу ночи все еще в одиночестве.

Сквозь сон слышу тихое:

— Прости меня, НеАнгел.

Легкое касание в шею. Тяжелое вокруг талии. Горячее к спине.

Глава 30

Прокручиваю в голове все утро наш разговор с Мироном. Представляю разные варианты его ответов и моих. И от каждого больно так, что нутро в узел завязывается. Как так получилось что мы опять раскиданы в разные стороны? Я тянусь к нему всем сердцем и душой. Хочу быть с ним. Он тоже не против, но что-то его тормозит.

Эта качка на волнах вызывает у меня тошноту.

Выходя из душа, долго сушу волосы и выбираю что одеть. Сегодня мне предстоит сдать сразу несколько экзаменов, поэтому нужно выглядеть презентабельно. Уверенность в своих силах есть. Я справлюсь как всегда.

Но перед тем как поехать в универ, мне предстоит столкнуться на кухне с Гейденом.

Проснулась я одна. Даже на секунду показалось, что согревают меня всю ночь объять мне просто приснились. И Мирон так и не вернулся домой.

А затем я услышала тихий родной голос Гейдена со стороны гостинной. Ноутбука на столе не было и мне показалось, что он встал раньше для работы. И теперь говорил приглушенней чем обычно, лишь бы меня не разбудить.

— Привет, — вскидывает голову Мирон, впиваясь в мое тело внимательным и цепким взглядом, стоит мне только появится на кухне.

На мне джинсы и белая рубашка. На ногах белые носочки. За спиной черная сумка с ноутбуком и конспектами. Прилежная ученица.

— Привет, — отзываясь эхом. — И с днем рождения.

— Спасибо, — слегка улыбается Гейден.

Оставляет ноутбук с колен на журнальный столик и закидывает руки за голову, продолжая удерживать меня взглядом. Хочет выглядеть расслабленным не смотря на то, что желваки на его челюсти выглядят напряженными, а в темных глаза проскальзывает настороженность. Он словно ждет что я выкину в следующий момент.

Запала ругаться у меня нет. Я как-то сдулась в этом плане. Не могу ему больше ничего доказывать и не хочу. Я сказала и показала ему достаточно, теперь его очередь.

— Я так и не придумала, что могу тебе подарить, — произношу ровно, хотя меня колотит от волнения.

Мы словно прощаемся. Я так точно.

— Мне ничего не нужно.

— Я так и подумала, — отвожу глаза в сторону.

Я в том числе.

— Ангелина…

— Мирон…

Начинаем одновременно и замолкаем. Смотрим друг на друга выжидающе. Он взмахивает рукой, предлагая начать мне первой. И я рада. Потому что не знаю, смогу ли сказать хоть что-то после того как выскажется он.

— Я сдаю экзамены досрочно и уезжаю в Москву на целый семестр.

Мирон не выглядит удивленным. Лишь слегка приподнимает брови чуть выше.

— Вот как…

— Да…

— И когда ты мне собиралась об этом сказать? — резко подается вперед, устраива локти на коленях.

Злится. Крылья носа подрагивают, глаза метают молнии, несмотря на то что внешне пытается быть спокойным. Все еще держит маску холодности. Это у него всегда выходит лучше всего.

А я так хочу чтобы маска эта спала или хотя бы дала трещину. Как бывает, когда мы занимаемся сексом. Когда самозабвенно целуемся путаясь в смятых простынях и Мирон гортанно стонет от удовольствия, а я тихо стону его имя в ответ. Вот тогда мы оба обнажены до оголенных проводов души. Поднести друг к другу и будет взрыв.

— Я вообще не собиралась. Хотела тихо уехать, чтобы ты не узнал. Вернулся в квартиру, а здесь пусто. Так словно и не было никогда меня.

На последних словах Мирон дергает, как от удара и на секунду отводит взгляд.

Стоически выдерживаю пытку черной радужкой.

— Что же заставило тебя передумать? — невесело. — Это было бы больно.

Его слова отзываются болью в моем сердце. Я одновременно хочу чтобы он горел в агонии чувств, как и я, и одновременно не желаю этого никому. Тебя будто скручивают изнутри и пытаются вывернуть наружу, совсем как я недавно боролась с рукавом на толстовке. И эта пытка… жестока и тягостна.

— Я долго над этим думала и решила, что в отличии от тебя не трусиха. Мне не сложно признаться человеку