Сердцецветы для охотницы - Таня Свон

Мирина покачала головой. Нужно попросить Беса снять ленту, чтобы не притягивать к дому ненужное внимание. Но когда Мирина уже хотела отойти от окна, она вдруг заметила человека…

Черноволосый, с густой бородой, похожий на медведя. Мужик недобро смотрел прямо в глаза Мирины, позабыв о хворосте, что тащил за собой.

Она прожила достаточно, чтобы знать – от таких добра не жди.

Мужик разболтает, что видел, как боярская дочка со всех ног убегала из избы на краю Циркона. Поползут слухи. Мирина наживет проблем.

– Бес! – крикнула она так, что затряслись доски и бревна, из которых был построен дом. – Приведи ко мне того ищейку.

– Зачем он тебе, госпожа? – тень Беса просочилась сквозь пол, прильнула к ногам хозяйки верным псом.

– Нужно заставить его прикусить язык.

– Сделаю, – прошелестел бесформенный демон и взвился черным туманом.

В этом мраке видение и рассеялось. Дудочка пошла трещинами и рассыпалась в руках Русланы.

Казалось, даже дышать троица стала тише. Все сидели с открытыми ртами и удивленно переглядывались.

– Ого, – зачарованно моргнула Уйка, которая первая пришла в себя после увиденного. – Так вы эту красавицу ищете? Кто она?

– Возлюбленная моего жениха, – удрученно поделилась Руслана.

Рот Уйки вновь открылся в немом изумлении.

– Погоди, – вскинула руки она. – Но твой жених – это Зоран. Почему тогда…

Руслана вспыхнула так ярко и жарко, что не сразу вспомнила, как разговаривать. Уставилась на Уйку выжигающим взором, хотя тот просил коснуться парня, что стоял за спиной.

– Ты ошиблась, – голосом, за которым умело пряталось волнение, произнес Зоран. Почему-то его слова одновременно и успокоили, и огорчили.

– Обманываешь зачем? Я же вижу! – взвилась Уйка, да так, что аж на лавку с ногами залезла и гневно притопнула.

– Матушки. – Руслана спрятала горящее лицо в ладонях. Какой стыд! И с чего Уйка вообще взяла, что Зоран ее жених?

Это Руслана то и дело ревновала друга к колдунье. Злилась, когда думала, что с Уйкой ему легче. Что с ворожеей он настоящий, а с охотницей – всего лишь страж.

А теперь вон оно как оказывается…

– Уйка, слезь с лавки! У тебя ноги в снегу!

– Не слезу, пока не перестанете мне врать! Я же все вижу! Зачем придумали для Русланы какого-то жениха?!

– Уйка!

– Я с обманщиками не разговариваю!

– Уйка, – спокойно позвала Руслана, и все остальные замерли, притихнув. – Зоран не обманывает тебя. Меня и правда собирались замуж выдать…

– Не за Зорана?

Щеки жгло так, будто их натерли раскаленными углями.

– Нет.

– Почему? – грустно пролепетала Уйка и осела на лавку. – Родители выбрали тебе кого-то другого? Нечестно… Нельзя так.

Откуда такая трогательная наивность? Руслана мягко улыбнулась и позволила Уйке стиснуть свою руку в холодных, тонких ладошках.

– Почему вас хотят разлучить? Почему ты сама ищешь того, – губы Уйки скривились, будто она съела очень кислое яблоко, – другого жениха?

И Руслана сделала то, что давно стоило. Рассказала обо всем, что случилось, ничего не тая. О сердцецветах, вьюге и палачах. И когда она договорила, взгляд Уйки стал грустнее прежнего.

– Лжец, – выплюнула она, встав перед Зораном и глядя на того снизу вверх. А затем выскочила на улицу, громко хлопнув дверью.

Линии, очерчивающие лицо Зорана, стали резче. Он сжал губы, крепче стиснул зубы, под скулами перекатывались желваки.

– Чего это она? – Руслана выглянула в окно, тайком наблюдая за Уйкой.

Чародейка тяжело протопала на поляну, укрытую снегом. Выбрала сугроб повыше и плюхнулась в него лицом вниз. Волки засуетились вокруг Уйки, но та, не поднимая головы с холодной подушки, махнула им рукой. Мол, «идите, не до игр мне больше». Те разбежались, как послушные цепные псы.

И хорошо. Даже зная, что волки подчиняются Уйке и не тронут ни людей, ни Князя, Руслана не могла до конца расслабиться, когда вокруг бродили хищники. И ведь нападать на них нельзя – Уйка придушит быстрее, чем серый зверь успеет клацнуть зубами.

– Не знаю, – буркнул Зоран и сел на край лавки, подальше от Русланы.

Смущается, подумала она, разглядывая красивое лицо друга. Порозовевшие щеки прятались за светлыми локонами, которые ниспадали почти до плеч. Зоран по-новому собрал волосы: взял прядки только с висков и перевязал их на затылке, остальные оставив распущенными.

Нервничал. Пытался скрыть, подавить переживания, но не получалось.

И дело вряд ли в словах Уйки, ее детской обиде. Жизнь Зорана перевернулась в одночасье. Не до странных намеков теперь.

– Надо двигаться дальше, – с тяжелым сердцем произнесла Руслана. У нее мало времени. Нужно успеть закончить начатое. – Теперь мы знаем, кто возлюбленная Войко. Снова поедем в город, чтобы что-то узнать о Сияне? Вдруг ее или Войко видели?

– Слишком опасно. К тому же ясно, что Сияна не вернулась в Циркон. Это ей посвящены все ленты, что развешаны на деревьях. Все считают, что она сбежала к возлюбленному. Значит, и Войко в городе нет.

– Тогда мы в тупике. Не представляю, как найти в огромном лесу двух людей, которые найденными быть вряд ли хотят.

– Сами не справимся, это точно. Но у леса есть свои глаза, – неохотно напомнил Зоран. – Духи видят все.

Он тихо прыснул, устало потер лоб и вдруг признался:

– Странно осознавать, что я почти всю жизнь боялся духов, сторонился из-за них леса, но все это время сам человеком не был. Может, потому меня Лихо и не тронула…

– Лихо? – сухие губы щипало от свежих трещин.

Руслана помнила о чужом видении, где Лихо так и не полакомилась сбежавшим в лес мальчиком. Потому что тот мальчик сам был наполовину духом.

Она не думала, что Зоран однажды откроет ей правду, а потому удивление даже играть не пришлось.

– Мне стоило догадаться, что со мной что-то не так, еще в детстве, когда сбежал из дома. Зашел в лес, в одиночку, и едва за это не поплатился. Твой отец нашел меня в чаще, когда Лихо ушла. Потому и должен ей был…

Зоран говорил сбивчиво, торопливо. Так, словно хотел открыться, но сам того боялся. Не видь Руслана те ужасные моменты из прошлого стража собственными глазами, не поняла бы, о чем тот толкует. Но теперь разделяла его боль и ощущала как свою.

Она придвинулась к Зорану, коснулась его плеча своим. Тепло его было таким человеческим. Простым.

– Я больше не испугаюсь, – твердо сказал Зоран. Руслане показалось, что в этот миг он чуть сильнее прижался к ее плечу.

– Бояться