Любовь авторитета, или Плата за всё - Елена Александровна Моисеева

и дело поглядывал на меня, а я, томно прикрыв глазки, про себя молилась всем святым, чтобы не дай Бог, мы не врезались куда-нибудь, так как, было совершенно не понятно, куда он смотрит чаще — на меня или на дорогу. Благополучно доехав до его дома, чему я несказанно обрадовалась, я перекочевала из машины в его заботливые руки. Интересно, он так и будет меня на руках носить? Я ведь привыкну. Я невольно улыбнулась, получилось это видимо мило, так как Ян расцвел на глазах. Вот так в благодушном состоянии, мы добрались до его квартиры. Ян сразу исчез на кухне, откуда продолжительное время я слышала звон посуды. Потом он предстал передо мной с тарелкой супа.

— Ты, наверное, голодная? — как-то неуверенно спросил он, а я поняла, что действительно проголодалась. Взглянув на часы, я поздравила себя с тем, что обедаю я явно поздно — десять вечера. Ян ушел в другую комнату и на глаза мне больше в этот вечер не показывался. Где-то в одиннадцать мне захотелось спать, и я уснула, думая о том, как доехали Кир с няней.

Проснулась я от криков. Быстро вскочила с кровати, обнаружив себя в одном белье. Странно, я даже не почувствовала, что меня раздел Ян. Именно из комнаты Яна и доносились крики, причем кричал он сам. Я рванулась туда, распахнула дверь. Ян метался по кровати, лоб в испарине, и вообще выглядел он паршиво.

— Сергей, назад! — кричал он. — Там засада!

— Ян! Ян, проснись! — крикнула я, не решаясь подойти, зрелище было жуткое. Но, в то же время, мне стало так жаль его, видевшего войну, которая не отпускала его даже во сне, что я плюнула на свой страх, подбежала и принялась его трясти:

— Ян, милый, ну пожалуйста, проснись…

Наконец он открыл глаза, и я невольно отшатнулась, вернее даже сказать метнулась в другой угол комнаты, настолько диким было выражение его глаз, спина покрылась холодным потом. Господи, с кем я взялась в игры играть?! Если он поймет, он не пожалеет меня. Он тяжело вздохнул, взгляд стал осмысленным, и у меня отлегло от сердца. Ян, молча, смотрел на меня.

— Ты кричал, — решила пояснить я, он кивнул головой, встал, подошел к окну, взял сигареты и закурил.

— Я могу чем-нибудь…

— Нет, — отрезал он, и опять тяжело вздохнул. Я уже было собралась уйти, как прозвучал его голос:

— Эти сны мучают меня несколько лет. Они начались еще там…Хорошо, что я еще не каждую ночь их вижу. Прости, что напугал.

— Может быть я…

— Нет, — сказал он на этот раз мягко, — Ты не сможешь мне ничем помочь, — с минуту он молчал, а потом неожиданно спросил:

— Как ты хочешь ее назвать?

— Мариной, — ответила я.

— Хорошо, что это девочка, а не мальчик. Она не увидит все прелести войны.

— Грязи и здесь полно, мне, например, не повезло, — усмехнулась я и покинула его комнату.

Утром ночной инцидент почему-то не выходил у меня из головы. Встала я не с той ноги, и была зла на весь мир. Хотя, что душой кривить, злость моя носила определенный характер. Когда я решила использовать Яна с целью помочь Тошке, то видела в нем врага мужа, того, кто использует любую возможность, чтобы причинить Антону вред. Сегодняшняя ночь показала мне, что Ян не только противник Антона, но и человек, который прошел ужасы войны, со своими страхами, слабостями. В общем, начала я его жалеть, оттого и злилась. Нельзя испытывать жалость к человеку, цель которого уничтожить моего мужа. То, что Ян ненавидит Антона, было яснее ясного.

По комнате я металась, как зверь в клетке. Сколько длиться этот кошмар? Я уже не помню, когда в последний раз могла спокойно спать, любить без опаски, играть с сыном. Чем я сейчас занимаюсь? Лгу, притворяюсь, пытаясь предотвратить гибель Тошки. И еще не факт, что я смогу. Должна. Если хочу быть с ним. Тошка, где же ты?

Я не знала, как мне относиться к Яну, кто он мой друг или враг моего мужа? Одно оставалось неизменным: я не отступлюсь от намеченного плана. Но Ян начал избегать меня, несмотря на то, что я дала понять ему, что хочу забыть Антона.

Сегодня утром он тихо проскользнул на кухню. Был он там несколько минут, после чего снова вернулся в свою комнату. Я не понимала его поведения: вроде бы путь свободен, дерзай мальчик, а он ведет себя как послушник перед постригом в монахи. На него это совершенно не похоже.

Я тихо постучалась в дверь его комнаты и вошла. Ян не обратил на меня ровно никакого внимания, я же заворожено смотрела, как он быстро и в такт отжимается, а его мускулы красиво перекатываются по широкой спине. Наконец, он встал, и, вытираясь полотенцем, беспечно спросил:

— Ты что-то хотела?

— Нет, …я…да. Ян, ты меня избегаешь? — решила я спросить напрямик. Он улыбнулся, вышло это фальшиво, да и выглядел он через чур напряженным.

— Нет, детка. Я тебя не избегаю, я даю тебе время привыкнуть ко мне.

Я ошалело на него посмотрела. Детка. Ничего себе, что не куколка-то? Не нравиться мне это. А с другой стороны, кто мне сказал, что будет иначе? Дураку понятно, что он мне не верит, и рассказывать ничего не станет. Я знала, что мне будет нелегко. Времени мало, а я ни на дюйм не продвинулась в своих изысканиях.

— Давай сходим в ресторан, а то готовить нет охоты, — предложил он мне. Возникло чувство, что все это неспроста, уж слишком любезно и официально, что ли, он со мной разговаривает.

— У нас только один ресторан, и готовят там паршиво, — заметила я.

— У тебя устаревшие сведения, — сверкнул он улыбкой, — Там новый шеф-повар, и готовит он — пальчики оближешь.

Сомнений быть не могло, звал он меня в ресторан моего отца и знал это наверняка. Вопрос только зачем? Или я все придумала, и он просто хочет накормить меня вкусным ужином. Головоломка никак не хотела складываться. На сегодняшний день были одни вопросы: зачем отец купил этот ресторан и для чего Ян меня туда ведет? Отец не нуждался в дополнительном доходе, да и вообще ресторанный бизнес не его сфера деятельности. Еще более интересный вопрос — почему он держит покупку втайне от меня? Ведь если бы не случай я не знала бы об этом до сих пор. А с другой стороны, отец никогда не обсуждал со мной свои дела. И Ян молчит, слово из