Невеста супергероя - Вероника Ева

Большая часть людей предпочитала отдыхать на крошечном кусочке импровизированного пляжа у воды. Даже в столь поздний час находились случайные прохожие. Но Лив с Августом удалось найти уединенный уголок у воды, на небольшом склоне, усыпанном влажной, но такой пахучей, осенней листвой. Если свесить с него босые ноги, можно было достать пятками до воды, но они не делали этого. Август по понятным причинам, Лив же и так ежилась от холода. Ведь в воздухе уже давно пахло приближающейся зимой.

Лив очень долго не удавалось вытянуть Августа на прогулку. Она даже и не настаивала на дневной, понимая, почему он избегает скоплений людей. Но ночью-то, да еще и в парке, какова вероятность, что случайный прохожий решит вцепиться в его лицо и сгореть заживо? Правильно, почти нулевая.

Но он начал выходить с ней только после того, как она притащила ему мотоциклетный шлем. Сначала Август принял эту идею в штыки, но после сдался и даже взял в аренду байк. Как он сам выразился, «чтобы не выглядеть идиотом, выходя из тачки в шлеме».

Теперь-то все были довольны. Лив, наконец, начали выгуливать. И пусть ее кавалер то и дело опасливо оглядывался по сторонам, охраняя ее от любого шороха, она все равно была рада. Рада этим участившимся прогулкам, когда Август сбрасывал с себя всю напускную колючесть и превращался в того улыбчивого паренька, в которого она втрескалась окончательно. Ей нравилось чувствовать, как он непроизвольно тянется к ней, безмолвно спрашивая взглядом разрешения. А как она могла отказать ему в этой мимолетной близости, когда касания через одежду — единственное, что они могли себе позволить?

Она даже одевалась намеренно слишком легко, с учетом, что он приобнимет ее за плечи и поведет по тропинкам очередного парка, рассказывая безумные истории из своего детства.

Вот и сейчас, наблюдая за тем, как сонные утки уплетают хлеб, который они им кидали, она привычно прижималась к его руке, положив подбородок на его плечо.

Это все, что у них было.

Иногда ей казалось, что больше ничего и не нужно. Что этого достаточно для счастья. Просто его тепло рядом, его добрые подколки, мимолетные заговорческие взгляды, секреты только для них двоих.

А порой ей становилось катастрофически мало всего этого.

Но она никогда не признавалась в этом Августу, зная, что он и без того чувствует себя самым неполноценным ухажером на свете.

— Знаешь, есть еще более никудышные парни, чем ты, — хихикала в тот вечер Лив, удобно устроившись под боком у Августа, который стянул с себя шлем и бросил его рядом в траву. Он водил пальцем в перчатке по ее руке в одной футболке, заставляя ее, как минимум, сходить с ума в очередной раз.

— Например? — Весело отозвался Август, кинув уткам очередной щедрый кусок хлеба. На противоположном берегу виднелся слабый огонек света. Кто-то разжег там костер, и Лив завороженно наблюдала за этой пылающей точкой, полностью сконцентрировавшись на том месте, где кончики его пальцев поглаживали ее предплечье, переплетались с пальцами. Иногда перемещались на бедро, но тут же возвращались к руке, покрытой мурашками.

— Рамси Болтон из Игры престолов, например. Тот еще мерзкий тип, — пожала плечами Лив. Неделю назад они с Августом начали вместе смотреть новый сезон этого сериала.

— Да ладно тебе. Зато собаки его любили, — хохотнул Август. Лив очень любила, когда он был таким, как сейчас. Беззаботным и шутливым. Но на его слова она громко фыркнула, плотнее прижимаясь к его теплому боку. Сегодня от него неуловимо пахло вечерними тостами.

— Раз так, то тебя вон те уточки просто обожают, — Лив протянула руку и оторвала небольшой кусочек хлеба от большого куска, который Август сжимал в свободной руке. И закинула его себе в рот.

— Еще бы, кто еще угостит их прожаренным хлебом с хрустящей корочкой, если не я?

— И когда ты наконец поймешь, что меня все устраивает? — Протяжно вздохнула Лив.

— То, что ты странная, я давно понял, — улыбнулся Август и бросил уткам остатки угощения, наблюдая за тем, как за него началось настоящее побоище. — Ставлю на того, с выщипанным хвостом.

— А что скажешь на счет Дарта Вейдера? Охмурил Падме, наделал ей детей и свалил на сторону зла, — продолжила Лив, прикрыв глаза. — Уж ты точно из хороших парней.

— Ну, детей-то он любил. О’кей, подведем итоги: я сносный парень, потому что не пытаю людей и не наделал тебе детей? — Август покосился на нее, а Лив задрала голову, чтобы увидеть смешинку в его глазах.

— Именно этим ты и покорил меня, — закатила глаза она, за что и поплатилась. Схватив ее за плечи, Август повалил ее спиной на плед и навис сверху, сверкнув белозубой улыбкой. Его челка на мгновение вспыхнула.

В такие моменты она особенно остро ощущала, как же сильно хочет просто поцеловать его. Нет, не так. Хотя бы просто дотронуться…

— О чем ты думаешь? — Шепотом спросила она, но он услышал. Ведь ночную тишину разрывал только тихий всплеск воды и шелест деревьев. Нужно было срочно о чем-то говорить, а иначе эта тишина затягивалась. И с каждой новой секундой становилось все сложнее дышать. Горло сдавливало желание невозможного.

— Думаю, — смотря ей прямо в глаза, немного грустно протянул Август, — какая ты на ощупь. Тут… — он коснулся кончиками пальцев ее щеки и мучительно медленно провел по скуле. — И тут, — его рука переместилась к нижней губе. Ее рот непроизвольно приоткрылся навстречу его движениям.

И тогда она поймала его за руку. Потому что просто не могла и дальше выносить этот кожаный привкус перчатки на губах.

— Хочешь, я расскажу тебе? — Выдохнула она, стараясь скрыть то, что с ней сейчас творилось.

— Да, — просто ответил он и легонько улыбнулся.

Ее рука, сжимающая его, нерешительно повисла в воздухе. Всего на мгновение, а после она снова вернула его пальцы на свою щеку, положив сверху свою ладонь так, чтобы ее пальцы оказались переплетены с его и тоже касались кожи.

В этот момент, направляя его руку по своему лицу, шее, ключицам, тяжело дыша, она думала. Вспоминала те месяцы, что провела рядом с героями. Вспомнила тот момент, когда они, наконец, поняли, что она действительно больше не нужна нацистам. Встал вопрос, что ей делать дальше: остаться или вернуться к прежней жизни. Август настаивал на том, что ей рано расслабляться, прошло слишком мало времени. Но ведь теперь ее охраняли духи, связь с которыми